Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОСТРАНСТВО КАК ОБЪЕКТ СОЦИАЛЬНО-профилактического ВЛИЯНИЯ
статті - Наукові публікації

Михаил КОРНИЕНКО
доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Украины, член Национального союза журналистов , директор Учебно-научного института права и безопасности Днепропетровского государственного университета внутренних дел; Мирослава МАЛЫШ кандидат филологических наук, доцент кафедры теории и практики управления органами внутренних дел Академии управления МВД

Статья посвящена малоизученным аспектам функционирования ме-диадискурсу в его криминогенной детерминирующих формах. Обосновывается необходимость воздействия на эти процессы средствами социального управления, прежде всего социальной профилактики.

Статья посвящена малоизученньим аспектам функционирова-ния медиадискурса в его криминогенно детерминирующих формах. Обосновьвается необходимость воздействия на зти процессы сред-ствами социального управления, прежде всего социальной профилак-тики.

The article is devoted to the insufficiently known aspects of functioning of media discourses in its criminogenically determining forms. The necessity of influence on these processes by the facilities of social management, first of all social prevention is grounded.

Ключевые слова: криминогенная детерминация, факторные комплексы, социальное управление, социально-профилактическое воздействие, информационно-аналитическое обеспечение.

Ключевьие слова: криминогенная детерминация, факторньие комплексы, социальноеуправление, социально-профилактическое воздей-ствие, информационно-аналитическое обеспечение.

Keywords: criminal determination, complexes of factors, social management, socially prophylactic influencing, informatively analytical providing.

Адекватной реакцией общества на влияние кризисных явлений на важнейшие социальные процессы должны быть «включение» защитных механизмов, прежде всего путем мобилизации соответствующих управленческих рычагов.

Одним из проблемных объектов, требующих взвешенного управленческого воздействия, является медиапространство, который в условиях размывания общепринятых человеческих норм общежития, отсутствии действенных социально-воспитательных механизмов становится все опаснее носителем замещающих циннисноформуючих сфер. Это обусловливает сложность указанного объект объекта, развитие которого определяют не только влияния государственных органов как субъектов управления, но и внутренне динамична процессы, связанные прежде всего с ориентацией средств массовой коммуникации (СМК) на запросы аудитории, сформированные длительным периодом неопределенности идеологических и моральных приоритетов.

Регулирование этих процессов затрудняют проявления информационной экспансии, которые иногда приобретают формы соперничества за управление обществом между механизмами, укрепляют основы его безопасности, и дестабилизирующим влиянием.

Двойственная природа информационной сферы - с одной стороны она детерминирована как объект управления, а с другой является источником продуцирования постоянных самоизменения, связанных с общесоциальных-ми процессами, - позволяет предположить эффективность воздействия на нее средствами социальной инженерии (исследования, проектирования на их основе и реализация социально направленных управленческих решений). Именно такие средства должны противостоять инструментам информационной экспансии, которые базируются на принципах самокопирования, многократного повторения информации, ее передачи в привлекательных для трансляторов, часто сенсационных формах, что приводит ее само по-расширение, дезориентацию аудитории и создание ценностного вакуума.

Изучением подобных проявлений в функционировании медиадискур-Су отечественные и зарубежные ученые занимались, в частности, в контексте

исследования различных аспектов социального управления (Дж. Брайан

С. Томпсон, А. Наджос, А. Назайкин, В. Сидоров, Ю. Шалденков

Шейнов, Ю. Финклер, И. Ясавеев), вопросам информационной безопасности, взаимовлияния информационной и правоохранительной сфер (В. Иванов

Корконосенко, А. Мелещенко, В. Петрик, А. Кузьменко, В. Ост-роухов, А. Порфимович, Б. Потятинник, Почепцов, С. Расторгуев и др.).. Отдельные аспекты связи воздействий информационной среды с детерминантами преступности рассматривались исследователями в области криминологии (среди них А. Джужа, Я. Кондратьев, Н. Кузнец-ва, Д. Корецкий В. Тулегенов, И. Карпец, Г. Гитин, Б . Хигир и другие).

Рассмотрение этих проблем вызывает интерес и в достаточно Малов-ученому аспекте - социально-профилактического воздействия на сегмент информационного пространства, связанный с криминогенными рисками, что и является целью этой статьи.

Несомненно, влияние медиадискурса на факторные комплексы, детерминирующих преступность, расширяется. Практически в прямых формах осуществляется воздействие на них содержанием веб-сайтов с террористическими угрозами, признаками торговли людьми, незаконной трансплантации органов, вовлечение в проституцию, распространение порнографии. Следующим аспектом является создание основы для развития таких криминогенных факторов, как общая атмосфера напряженности, тревожности в обществе, привлечение реципиентов информации в противоправных или Виктимный окрашенных форм поведения.

Отдельные информационные проявления также опосредованно сказываются на комплексах социально-политических, экономических, идеологических и других факторов, влияющих на состояние преступности и правопорядка в целом.

В случае если это касается социально-политической сферы, такие воздействия могут сказываться на уровне социальной стабильности, поляризации населения, его представлениях о формах улаживания политических конфликтов, соблюдения при этом правовых норм. Скажем, одностороннее освещение СМК раздражающих политических вопросов или вакуумирования информационного пространства по значимых проблем может вызывать участие (или использование)граждан в массовых акциях протеста и неповиновения на политическом, экономическом, национальном, экологическом, религиозной и другой почве.

Так, именно недостаток объективной информации высокой общественной глаза-куваности стал в 1995 году одной из причин обострения ситуации на Крымском полуострове (в частности Коктебеле, Феодосии, Судаке), связанной с политическими требованиями крымскотатарского населения. Достаточной официальной информации о конкретных шагах власти в этой ситуации не было, и вскоре начались вооруженные выступления с поджогами учреждений, не удалось избежать человеческих жертв. В данном случае информационная политика власти и СМК стала фактором дестабилизации обстановки, - тогда как их взаимодействие, решимость и открытость власти, реализация свойственной прессе функции социального арбитра в ситуации наоборот могли бы предотвратить обострение ситуации.

К упомянутому комплекса криминогенной детерминирующих факторов относится и освещение СМК деятельности органов государственной власти, в определенной степени определяет уровень их авторитета среди населения. Создание СМК положительных или отрицательных образов должностных лиц, заказные РЯ-акции влияют на государственную кадровую политику, а значит и эффективность системы государственного управления, распространения коррупции, должностного преступности.

Среди предпосылок этих явлений - также насаждения ценностных ориентаций, связанных со стремлением быстрого обогащения, касается как субъектов, так и объектов (формирование виктимного поведения) преступлений.

связанные с указанным факторным комплексом открыта и скрытая пропаганда ценностей, являющихся предпосылкой девиации населения, в частности его алкоголизации, наркотизации, распространение психических заболеваний (в теле-и кинопродукции, материалах прессы и сети Интер-нет, рекламных материалах). Скажем, романтизация образа жизни и деятельности криминализированных группировок после выхода на экраны фильма «Бригада» обернулась всплеском проявлений рэкета, криминальных столкновений, насильственных преступлений. Причем разоблачены преступники неоднократно ссылались на опыт киногероев, подражание их криминальных схем.

В тот период вопрос о вреде подобной медиапродукции поднимался и на государственном уровне - заседании СНБО по вопросам раскрытия отдельных убийств, которое проходило с участием тогдашнего Президента Украины Л.Кучмы. Однако, несмотря на осознание на высоком государственном уровне криминогенного риска такого состояния информационной сферы, добиться перелома ситуации тогда не удалось, как, впрочем, и сейчас.

Функционирование медиадискурса является составной также комплекса социально-психологических факторов детерминации преступности, проявляющиеся, в частности, в распространении криминальной субкультуры, неопределенности водораздела между нормой и патологией индивидуальной и массового поведения, условиях трансформации продуцируемых им социальных установок в спонтанные преступные действия или стойку противоправную ориентацию. Скажем, после распада СССР (где «секса не было»), когда потрясен постсоветское общество столкнулось с теле-трансляцией ночных эротических программ, это выдерживала не каждая психика, особенно подростковая. Ученик старших классов одной из донецких школ, уличенный в серии изнасилований малолетних девочек, проявляя раскаяние, объяснял совершенные преступления именно влиянием таких просмотров. То, что размытость представлений о границах дозволенного через подобные информационные воздействия является провоцирующим фактором половых преступлений подростков, отмечается и в криминологических исследованиях [5, 125].

К этому же комплекса факторов принадлежит социальная дискредитация правоохранительных органов, что, безусловно, не располагает граждан им способствовать. Из года в год трансляция СМК без должного осмысления заинтересованных позиций отдельных субъектов бюджетного процесса направляет общественное мнение в конфронтационное русло («полицейский» госбюджет, что обеспечивает милиционера за счет других категорий населения, противопоставление угрозы «полицейского» государства внешней угрозе при отстаивании евроатлантического внешнеполитического вектора). Между тем необгрунто-ные обвинения в адрес правоохранительных органов вызывают неуверенность в способности власти защитить граждан, подрывают основы социального единства.

Предпосылкой для выработки средств социально-профилактического воздействия на информационное пространство является выделение в нем составляющих криминогенного риска и с учетом этого его структуру ния по уровням криминогенного давления, определение угроз в провоцировании преступных проявлений (в частности латентных).

С другой стороны, отдельные составляющие информационного пространства могут быть учтены в анализе структуры, уровня, динамики преступности, эффективности деятельности милиции (в том числе в региональном разрезе - в частности, на основе анализа содержания региональной прессы), а также материальных, моральных, социально-политических факторов, влияющих на оперативную обстановку (например данные об особенностях экономики регионов, миграционные процессы, деятельность неформальных молодежных объединений, сведения, которые делают прогнозы относительно рейдерских атак и т.д.). Учет такой информации усовершенствует источниковую базу криминологического анализа, служить основой для его комплексности, облегчит создание перспективной прогностической модели развития криминогенной ситуации.

Заслуживают изучения детерминирующие связи побочных последствий недостатков изложения материалов СМК (пропаганда насилия и жестокости, способов и орудий совершения преступлений и т.д.) с характером и распространенностью отдельных видов преступлений, роль СМК врасширении сферы латентной преступности (виток служебной информации по правоохранительной и судебной систем, особенности освещения их деятельности, позволяет преступникам и правонарушителям уклоняться от ответственности и продолжать совершать противоправные действия) и ее сокращении (воздействие на процесс регистрации заявлений и сообщений о преступлениях и происшествиях, нарушения по изложенным в публикациях фактам уголовных дел).

Так, в изучении феномена Оноприенко, - а серьезного внимания исследователей нуждаются все аспекты детерминации индивидуального преступного поведения серийных преступников, - заслуживает отдельного рассмотрения и влияние на его действия информационной среды. Сделав вывод (в том числе и из материалов СМК) о недооценке милицией его первых противоправных действий, Оноприенко начал совершать все опаснее и дерзкие преступления, отслеживая в информационном пространстве конкретные данные по реагированию на них. Раскрытие этой информации в СМК позволило длительные безнаказанными действия преступника, иногда и демонстративные, например в местах выставления милицейских нарядов. Хо - ча именно в этом деле можно отметить и продуктивную роль СМК, которые, анализируя информацию о совершаемых преступлений, первыми высказали справедливое предположение, что речь идет о деятельности маньяка.

Стоит вспомнить и другой пример раскрытия убийств, которые совершил российский маньяк Чикатило. Тогда каналами телевидения транслировалось обращение члена группы по раскрытию этих преступлений - специалиста-психиатра, которому на основе точного психологического портрета преступника удалось повлиять на него. Как после задержания свидетельствовал убийца, именно это обращение убедило его остановиться. Это еще раз подтверждает необходимость сотрудничества правоохранительных органов и СМК с целью создания адекватных конкретной криминогенной ситуации информационных продуктов.

Одновременно необходимо отметить, что в этом сотрудничестве следует учитывать такие профессионально детерминированные особенности восприятия специальной информации значительной частью сотрудников правоохранительных органов, как занижен порог эмоциональности, повышенная адаптированность к восприятию проявлений жестокости. Поэтому калькирование предоставленных ими сведений на страницах прессы и в эфире без соответствующей обработки, эмоциональной нейтрализации (прежде всего в пресс-службах) может быть связано с формированием таких особенностей восприятия в других сегментах аудитории материалов СМК на правоохранительную тематику - прежде криминальной хроники.

построение сюжетной линии без сопровождения аналитической информации (в частности, причин, распространенности преступлений) может обусловливать нарастание в обществе тревожности, виктимных проявлений, а для отдельных потенциальных преступников служить практическим пособием. Характерно заимствования схем криминального поведения, скажем, из материалов СМК об ограблении банков, - с указанием данных о наличии охраны, средств видеоспосте-нения и т.д.. Именно такой информацией воспользовалась группа из двух человек, которая совершала подобные преступления в Черкассах, Донецке, Киеве, Киевской области. По их последующими показаниями, им становились пригодиться не только сведения о технических особенностях и оснащение банков, но и описание самой технологии предыдущих нападений. Поэтому представляется вполне оправданной практика советских времен по нераскрытие анатомии преступления, а лишь при необходимости сообщения о нем.

Стоит заметить, что эти аспекты формирования медиапространства регулируются управленческим влиянием прежде руководящего персонала ОВД. Как правило, он находится в центре медиасреды, поскольку является объектом повышенного интереса представителей СМК как источник аккумулированной информации, а также субъектом формирования медиапространства, предоставляя СМК сайты создавая информационные поводы своими действиями в процессе реализации правоохранительной политики. Особую роль здесь играют специальные подразделения по связям с общественностью и средствами массовой информации, их известные руководители, которым был К. Стогний и является В. Полищук. Именно с такими конкретными лицами значительная часть населения может ассоциировать всю милицию. Поэтому на эту категорию управленческого персонала органов внутренних дел возлагается особая ответственность за их достойное олицетворение, формирования взвешенной ведомственной информационной политики с привлечением к ее реализации все более широкого круга милицейских руководителей.

Важное формирования собственных установок управленцев и ориентирования ними подчиненных относительно обнародования прежде профилактически направленной информации. Относительно криминальной тематики, желательно оперирования прежде информации по делам, прошедших стадию судебного разбирательства, сосредоточение на ее компонентах, направленных на избежание в будущем опасности или преодоления негативного социального явления, а не, скажем, «смаковании» подробностей преступления, демонстрации кровавых сцен. Следует избегать обнародования особенностей правонарушений, которые могут лечь в основу стереотипных схем криминального поведения, замены информации о раскрытии резонансных преступлений описанием их подробностей и неподтвержденных сенсационных версий.

Представляется, что оздоровлению информационной сферы, ее функционированию в пределах требований национальной безопасности способствовать популяризация правовых знаний с применением соответствующего инструментария декриминализацийного влияния СМК. Да, их материалы, направленные на правовое информирование населения (а именно они являются основой получения 75% правовых знаний граждан [11, 231]), должны полностью соответствовать требованиям объективности и достоверности. Среди средств их повышения можно отметитьи и применение методов, общих для правоохранительной деятельности и прессы: проверка данных, личное свидетельство, личный опрос, привлечение экспертов и т.д.. Недопустимы применения некорректных сравнений, несопоставимых понятий, подмена явлений, сравнение объектов по нескольким несутниснимы сторонами в обход сущностных. Многие весит обеспечения прозрачности связей, согласованность положений, корректность классификаций, избрание адекватных методов моделирования и верификации, мастерство доводки и опровержения, прогнозирования.

Наряду с ценностью материалов, основанные на таких подходах, как инструмента социально-профилактического воздействия на медиапространство, а также как источника криминологического анализа следует отметить, что рассмотрение в этой плоскости отдельных информационных продуктов возможен с определенными оговорками. При их оценке необходимо учитывать позиции основателя, понимание творческим коллективом профессиональных стандартов, индивидуальных особенностей творческих работников.

К личностных черт автора, которые ставят под сомнение соответствие его материала указанным требованиям, и наоборот, создают криминогенные риски, могут относиться: позакорпоративна или корпоративная ангажированность; несоблюдение профессиональных стандартов журналистской деятельности (их сознательное игнорирование или профессиональная несоответствие), отсутствие четких ценностных ориентаций, индивидуальные психологические особенности (недостаточное осознание профессионально-этических норм, неуравновешенность, тщеславие, тяготение к сенсационным трансляций). Поэтому при подобных симптоматических признаков информации усматриваются целесообразными ее параллельные проверки по другим источникам, отдельные проверки, наличие незаан-гажованих каналов поступления информации.

Важное место в выработке и реализации управленческих решений социально-профилактического направления принадлежит системе информационно-аналитического обеспечения субъектов социальной профилактики как подсистеме информационно-аналитического обеспечения государственных и негосударственных органов. Ведь, по последним выводам отечественных и зарубежных ученых-криминологов, на преступность влияют около 300 различных факторов, из которых правоохранительные органы способны контролировать лишь пятую-шестую часть. Поэтому такая информационно-аналитическая система должна быть наполненной сведениями по линии соответствующих государственных органов по социальным причинам преступности на основе зондирования проблем социальных девиаций, предусматривать объективную оценку имеющихся форм социального контроля и выработке мер обеспечения их соответствия современным реалиям. Использование СМК этой информацией, освещение роли в противодействии преступности не только правоохранительных органов, но и других государственных, общественных институтов, аргументированные предложения авторов материалов (как представителей этих институтов, так

и журналистов) по соответствующих профилактических мероприятий, заимствования эффективных форм опыта прошлого в противодействии социальным девиации, способов применения их к решаемой современных проблем борьбы с преступностью и устранение их основу могли бы иметь существенное превенцийний влияние.

При оценке объективных и субъективных факторов сбоев в процессе информационного обмена субъектов социальной профилактики следует отметить дискуссионность подходов к формированию отдельных статистических показателей деятельности правоохранительных органов. В частности, существенно ограничивает достоверность статистической информации невозможность учета в ней реальных объемов латентной преступности, кратное превышение которой над зарегистрированной (как на отечественных, так и зарубежных территории) отмечает большинство исследователей этого явления. Относительно отдельных видов преступлений, в частности краж, тяжких телесных повреждений, хулиганских проявлений, она достигает 2-10 раз [13 407-408]. Неуведомление гражданами о фактах правонарушений соответствующих институтов, неподолана практика сокрытия таких сообщений от учета, несовершенная нормативно-правовая база деятельности правоохранительных органов (что, скажем, позволяет квалифицировать как кражи только преступления с определенным размером имущественного ущерба), - эти и многие другие факторы расширяют границы латентной преступности. Между тем она и без того является одним из самых складнокерованих объектов через свою маловивченисть - несмотря на интерес к этому явлению еще со времен древнеримского права и по сей день, существенный вклад в его исследования многих ученых, в частности таких современных юристов, как В. Таций, Кудрявцев, А. Селиванов, В. Сташис, Ю. Шемшученко.

Наконец, недостаточно объективная статистическая информация не только является причиной недостатков в анализе криминогенных факторов и прорахун-ков на отдельных направлениях работы правоохранительных органов, но и ограничивает возможности общественного контроля за их деятельностью (в частности ослабляет аналитические позиции и практический эффект материалов СМК), отрицательно сказывается на качестве управленческих решений.

Следовательно, в условиях, когда аспекты социальной детерминированности преступности остаются малоизученными, возрастает значение внешних источников криминологического анализа, к которым относятся и СМК. То же время требует расширения объем социально-профилактического воздействия на информационное пространство на основе предметного анализа воздействий медиадискурса на различные составляющие текущей оперативной обстановки и факторы, определяющие долгосрочное развитие криминогенной ситуации.

Необходимые перехвата инициативы в соответствующих направлениях социального управления, полное владение рычагами регулирования сферыинформационной безопасности общества, должно учитываться и при формировании открытых информационных ресурсов правоохранительной сферы. Это возможно, в частности, путем широкой медиаобразования населения, отдельных социальных и профессиональных групп, создание оптимальных информационных продуктов обмена правоохранительной системы и СМК согласно конкретного состояния криминогенной обстановки.

Кроме того, с целью усиления управленческой и практической функций информационно-аналитической деятельности субъектов социальной профилактики представляется целесообразным с учетом научных подходов разработать арсенал соответствующих организационных мероприятий и методических приемов, направленных на повышение объективности картины социальных девиаций, в том числе состояния преступности.

Все это будет способствовать учету в государственном управлении такого критерия его социальной эффективности, как упорядоченность, устойчивость и безопасность общественных отношений, достигается надежной социальной профилактикой.

Список литературы

Атаманчук Г.В. Теория державного управления: вторые изд. - М.: Омега-Л, 2004. - 584 с.

Девиантность и социальньий контроль в России (XIX-XX вв.): тенденции и социологическое осмьисление. - СПб: Алетейя, 2000. - 384 с.

Зелинский А.Ф. Криминология: учеб. пособ. - М.: Рубикон, - 240 с.

Кузнецова Н.Ф. Проблемы криминологическое детерминации /под ред. В.Н. Кудрявцева. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. - 208 с.

Корецкий Д.А., Тулегенов В.В. Криминальная субкультура и ее криминологическое значение. - СПб., 2006. - 243 с.

Мертон Р.К. Явные и латентный функции //Американская социологическая мысль. - М., 1996. - С. 393-461.

Муслов Б.В. Латентная преступность: некоторые вопросы противодействия: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - СПб., 2006. - 19 с.

Никитин В.А. Проблемы и направления реализации социального в обществе. - М., 2006. - 152 с.

Петрик В.М., Кузьменко А.М., Остроухов В.В. Социально-правовые основы информационной безопасности. - М.: Росава, 2007. - 496 с.

Связи с общественностью как социальная инженерия /под ред. В.А. Ачкасовой, Л.В. Володиной. - СПб.: Речь, 2005. - 336 с.

Социальные отклонения. - 2-е изд., Перераб. и доп. - М.: Юрид. лит., 1989. - 368 с.

Филонов В.П. Состояние, причины преступности в Украине и ее предупреждение: монография. - Донецк: Изд-во «Донетчина», - 640 с.

Хохряков Г.Ф. Криминология: учеб. - М.: Юрист, 2000. - 511 с.

Шишкина М.Э. Паблик рилейшнз в системе социального управления. - СПб, 1999. - 444 с.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: