Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
Коммунистическая идеология и массовый террор как инструменты легитимации советской власти в Украине
статті - Наукові публікації

Дмптрасевпч Н.А.
соискатель кафедры теории и истории государства и права Киевского университета права НАН Украины

Лейтмотивом статьи является вывод автора о том, что идеология революционного марксизма и ее неотъемлемая составляющая - идея пролетарского интернационализма, а также массовый большевистский террор по всем реальных и мнимых противников государства «диктатуры пролетариата», стали важнейшими инструментами легитимациирадянськои власти в Украине .

Ключевые слова: легитимация, легитимность, государственность, власть, идеология, материализм, марксизм, пролетариат, интернационализм, большевики, режим, диктатура, террор, репрессии.

О последствиях реализации коммунистического эксперимента и большевистский массовый террор в Советском Союзе, составной частью которого была Украина, написано немало работ, и особенно после краха СССР. Особо следует выделить научные труды французских исследователей «Черная книга коммунизма: преступления, террор, репрессии», ведь именно в ней один из авторов Стефан Куртуа написал, что в Украине «. Террор свирепствовал с особой жестокостью» [1]. Многие разоблачительных материалов, основанные на архивных документах, увидели мир за последние 20 лет и в Украине [2].

Несмотря на это, вопрос правовой квалификации преступлений коммунистического режима и надлежащей оценки коммунистической идеологии остаются открытыми, что уже само по себе побуждает к неопределенности, умалчивания и двойных стандартов в современной политической теории и практике. Такая дворушнисть особенно губительна для украинских демократических перспектив, поскольку именно Украина находилась в эпицентре коммунистического эксперимента, в результате которого потеряла около 20 млн. активного населения. Именно поэтому в этой статье ставится задача выяснить влияние коммунистической идеологии и массовых репрессий на процесс легитимации советской власти в Украине в первой четверти XX в.

После утверждения власти российской большевистской партии в Украине перед советской Россией встала проблема легитимизации оккупационного режима, поскольку решающим фактором в установлении советской власти в Украине была военная интервенция российской Красной армии. Местные коммунисты, подавляющее большинство которых составляли неукраинцы, играли лишь вспомогательную роль. Факт военного завоевания Украины был политически замаскирован под братскую помощь русских рабочих и крестьян своим украинским братьям.

Фасад формально независимой Украинской советской республики сохранялся в течение нескольких лет после победы российской Красной армии в гражданском противостоянии. После образования 30 декабря 1922 Союза Советских Социалистических Республик, этот шаг объяснялся необходимостью тесного союза свободных и независимых социалистических государств перед угрозой со стороны капиталистического окружения. Советскому Союзу намеренно дали наднациональное имя, чтобы избежать впечатления, что он был продолжением царской империи. В то время даже предполагалось, что в случае успешной коммунистической революции в других странах за пределами бывшей Российской империи они присоединятся к СССР.

Согласно Конституции СССР 1924 г., по союзными республиками сохранялось право выхода из федерации, а, следовательно, номинально они были суверенными. К тому же основанной 1923 большевистской партией политикой «коренизации» нерусским национальностям сделано настоящие уступки в языковой и культурной сфере. Сбалансированная национальная политика ВЛенина, объединившей централизованный политический контроль с гибкостью по делам административного строя и языка, была ключевым фактором в восстановлении объединенной Российской имперского государства в новой форме. Это позволило украинскому и другим нерусским коммунистам верно служить режиму, НЕ чувствуя себя предателями своих наций. Эта политика также внесла раскол в украинском национальное сопротивление. Как писал известный историк украинской диаспоры ГЛисяк-Рудницкий, «. Кажущееся широта взглядов Ленина выгодно отличалась от твердолобого шовинизма российских« белых »и от политики западных государств, не признавали Украину как независимое государство. В этих обстоятельствах много искренних патриотов, которые изначально поддерживали самостоятельную Украинскую Народную Республику, склонялись к тому, чтобы принять «советскую платформу», когда как идеальное, то по крайней мере как удовлетворительное решение »[3].

Большевистский режим в России, прикрытием котором служили совета рабочих и солдатских депутатов, как и любой политический режим, требовал легализации и легитимации одновременно. Однако он никогда не был действительно легитимным, поскольку всегда пренебрегал ценностями, которые естественно исторически вырабатываемыми сообществом людей, на которых основываются формы общественной интеграции, в том числе этносы и нации. Марксизм тяготел к тому, что можно назвать большевистским самолегитимации: его идеология базировалась на возможности революционного самоутверждения власти, самодеятельности, как отмечал К. Маркс. Неудивительно, что одним из важнейших средств легитимации советской государственности, в конце концов привели к утверждению тоталитарной диктатуры большевистского типа, стали идеология революционного марксизма и пролетарского интернационализма и массовый террор, развернутый большевистской властью против всех реальных и мнимых противников государства «диктатуры пролетариата».

Известно, что в основе революционного марксизма - идея отрицания гражданского общества, Маркс назвал обществом «буржуазным». Она является ключевым к пониманию марксистской теории коммунизма: гражданин, обладающий правом на частную собственность, - это «буржуй», скрывающая классовые интересы эксплуататора под маской национальных. Гражданину с ярлыком «буржуя» К.Маркс и Ф.Энгельс противопоставляют пролетария, который не имеет ни частной собственности, ни даже родины.

О важнейших основ формирования коммунистического социального порядка, сформулированных Марксом, то между ним выделим лишь те идеи, которые воспринимались даже невежественным народом. Речь идет об отрицании Бога (воинствующий атеизм), первичность материи и вторичность духа, пролетарский интернационализм, отрицание частной собственности (источник вселенского зла), и, наконец, об идее классовой борьбы как движущей силы исторического прогресса. Названные идеи легли в основу марксистско-ленинской доктрины и стали краеугольным камнем коммунистического фундамента для изменения мира и человека.

Далее проследим, в чем же заключалось практическое значение названных базовых идей для коммунистической практики в Советском Союзе. Критику религиозного сознания Маркс дает именно в контексте критики гражданского общества. Отмена существующей религии и внедрения воинствующего атеизма признаются основой коммунистической справедливости. Захватив власть в 1917 г., русские большевики объявили войну на уничтожение не просто религии, а прежде всего верующим, священникам, храмам, сакральном искусству и любым символам, отвлекала бы внимание от революционного преобразования старого мира. Однако отрицание веры в Бога содержало в марксистско-ленинской теории значительно более глубокий смысл, ведь все предыдущие политические режимы искали и находили поддержку у населения через совместное апеллирование к существованию Бога. Признание принципа, что «вся власть от Бога», служило надежной легитимацией династической, княжеской, королевской или царской форм правления, воспринимались как «признанные Богом». В XIX в. среди европейских политиков стали преобладать секуляризованные взгляды на власть, распространение идеи о ее светское происхождение. их материализовал Ф.Ницше, вынесший диагноз эпохе, который заключался в том, что в душах секуляризованного населения «Бог - умер», а традиционные ценности - девальвированные. Итак, по-новому был поставлен вопрос о происхождении немонархического власти и ее легитимацию. Марксизм предложил объяснение через идею первичности материи, или принцип материализма.

Материализм претендовал на универсальность в смысле бытия как такового и стал важным марксистским кодом в объяснении неизбежности и необходимости коммунизма и коммунистической власти. Одетый в диалектическую оболочку, этот код служил главным интеллектуальным инструментом марксистской идеологии. Он полагался в основу нового понимания легитимации власти, которая «не от Бога». Интересы и утверждения большевистской диктатуры в СССР были равнозначным распространению в образовании, научных исследованиях, средствах массовой информации, политической практике, официальных культуре и искусстве материалистической риторики. Уже начиная с середины 1930-х годов, ни один человек в СССР не могла бы получить диплом о высшем образовании, если публично отказалась признавать материалистическую концепцию (так же было и с признанием атеизма). Кроме всего прочего, исповедание материализма, стало повсеместной вынужденной и добровольной практикой среди новой интеллигенции, способствовало распространению в обществе лицемерия и дворушности.

Из двух предыдущих установок Маркса вытекала идея пролетарского интернационализма, что противопоставлялась концепции национального суверенитета. Во-первых, эта концепция исторически принадлежала модернистской политической философии и по своему смыслу пришла на смену понятию монархической суверенности и базировалась на продуктивному воображению о развитии гражданского сообщества. Во-вторых, понятие национального суверенитета потребовало признания народа первична, а потому легитимной основой национального государства. Однако, по марксизму, коммунистическое будущее принадлежит исключительно пролетариата, который не имеет ни частной собственности, ни родины и является носителем только материального производства. Поэтому идея интернационализма не случайно для марксистской теории и практики - она ​​предоставляет коммунизму мессианского характера пролетарского освобождения и служит оправданию ассимиляционной политики большевиков.

Стоит заметить, что идея интернационализма была распространена в XIX в. в либеральном политической среде. Исайя Берлин писал даже, что коммунизм был «. Предательским наследником либерального интернационализма» [4]. Однако либеральный интернационализм имел две стороны: одна из них была новейшей реинтерпретации давней идеи космополитизма, в основе которой признание свободного человека высшей ценностью, а вторая обусловливалась принятием имперско-колониальной схемы экономического развития, который начал определять геополитическую ситуацию в мире с 1870-х годов. Не случайно коммунистическая утопия практически осуществлялась через воссоздание имперского типа господства над народами.

Именно марксистско-ленинский интернационализм стал основой идеологической и политической легитимности коммунистического мироустройства. Абсолютизация этого принципа привела к внедрению в советскую жизнь концепта «буржуазный национализм», ставший идеологической основой для организации коммунистами репрессий против национальной интеллигенции, культуры, языка и осуществления жестокой ассимиляционной политики по покоренных центром народов.

Теоретическое обоснование идеи пролетарского интернационализма позволило Марксу и Энгельсу избирательно подходить к вопросам национального самоопределения народов. Они не разделяли принцип равенства наций и не предоставляли универсального значения стремлению народов к независимости. Особенно характерными по этому вопросу взгляды Энгельса. В продолжение гегелевской концепции о неисторические народы он дифференцировал нации на «революционные» и «контрреволюционные». В Австро-Венгерской империи в революционных наций попали немцы, мадьяры и поляки, до контрреволюционных или реакционных - остальные «малых славянских народностей». По этому поводу Энгельс писал: «В ближайшей мировой войне с лица земли исчезнут не только реакционные классы и династии, но и целые реакционные народы. И это тоже будет прогрессом »[5].

Относительно отрицание частной собственности, то оно имеет давнюю философскую, политическую и даже религиозную историю, она вытекает из утопических представлений о социальном развитии. В марксизме отрицание частной собственности приобретает вполне радикального характера. Современный исследователь марксизма А. Валицкий констатирует, что в вопросе уничтожения частной собственности Маркс ». Был большим экстремистом, чем Сталин, потому требовал немедленной отмены денег и замены торговли плановым распределением продуктов» [6].

Противоположное мнение относительно частной собственности не допускалась ни в политике, ни в теоретических дискуссиях: кто ее решался высказывать - исчезали в дебрях ГУЛАГа. Между тем, за рубежом, Ханна Арендт доказывала совершенно противоположное марксизму: источником отчуждения человека является отсутствие частной собственности и несовершенство поэтому частной сферы индивида [7]. Именно обезвласнене общество превращается в деперсонализированы массу, которая готова рожать из своей среды тоталитарных вождей и диктаторов. «Масса» - это характерное слово для обозначения народа в марксизме; только репрессиями превратив народы безнационального «массу», или на «чистую коллективность», коммунисты экспериментально создали из нее «советский народ».

И, наконец, идея классовой борьбы является ведущей в марксистской доктрине именно в аспекте организации коммунистической революции и захвата государственной власти в форме «диктатуры пролетариата». Ее смысл заключается в обосновании права на насилие над человеком и той частью общества, которая объявляется враждебным (буржуазной, националистической или даже космополитической, как сделал Сталин) коммунизма. Идеей классовой борьбы определялась идеология крайних форм насилия, неизвестных истории ранее, у Советском Союзе она осуществлялась средствами массового террора, был превращен в государственную политику управления общественной жизнью. Так, нарком юстиции РСФСР левый эсер И.Штейнберг о большевистском терроре писал, что «. Террор - это не единичное действие, не изолированно, случайный, хотя и повторяющийся проявление властного большинства. Террор - это узаконенный план массового запугивания, принуждения, истребления со стороны власти »[8].

Украинский исследователь С.Белоконь обращает внимание на то, что постулат классовой борьбы практически равна принципа общественной сегрегации, по которому люди были разделены на два неравноценных классы и противопоставлены между собой. Поддержание состояния реальной сегрегации принадлежала к числу важнейших задач коммунистической идеологии и большевистского режима. Постоянное разжигание «классовой войны» среди народов на практике реализовалось в системе преступлений против человечности, поскольку именно коммунистическая идеология определяла право человека на жизнь или смерть, - жизнь перестала признаваться высшую ценность [9].

Таким образом, марксистская теория стала не только реальной духовной силой, которая впервые после христианского учения была осуществлена ​​в мировом масштабе усилиями тоталитарной коммунистической партии, но и стала одним из средств легитимации власти большевиков в СССР. На другой важный инструмент укоренения большевистской диктатуры превратился государственный массовый террор, развернутый на территории бывшей Российской империи фактически сразу же после октябрьского (1917 г.) переворота в Петрограде. Репрессии против народов вступили методического характера и проводились по основным постулатами марксистско-ленинской доктрины через развертывание мировой классовой войны. Первым массовым истреблением населения стали «красный террор» и вызванный политикой «военного коммунизма» голод 1921 - 1923 гг ставший предтечей Голодомора 1932 - 1933 годов в Украине, который унес жизни миллионов украинских крестьян.

Примечательно, что первое применение террора голодом по украинскому в 1921 - 1923 рр. совпало по времени с поражением украинского национально-освободительного движения. Тогда террор голодом был целью подавление крестьянского повстанческого движения и вовлечение «суверенной» советской Украины в СССР. Известно, что возникновение голода в начале 20-х годов в Украине официальной советской историографией объяснялось засухой 1921 г., а также последствиями семилетней войны (сначала мировой, затем гражданской). На самом же деле голод 1921 - 1923 годов был вызван прежде всего, субъективными причинами, а именно: большевистской политикой «военного коммунизма» и насильственными мерами, ее сопровождали.

Голод 1921 - 1923 г.г. «помог» руководителям большевистской партии сделать несколько важных наблюдений, цинично были использованы ими при создании новых голодоморов. Во-первых, поскольку изъятие хлеба у украинских селян в 1921 - 1922 рр. имело целью не столько накормить «красные столицы», Красную армию и голодающих крестьян Поволжья, сколько обуздать таким образом крестьянское повстанческое движение, то террор голодом оказался эффективным средством борьбы с повстанцами, чем использование регулярных частей Красной армии. Во-вторых, на примере голода в южных регионах Украины властями было апробирована технология замалчивания в средствах массовой информации фактов о наличии голода, что не позволило воспользоваться помощью, которую оказывала мировая общественность голодающим Поволжья и привело к массовому мору украинского населения. В-третьих, воспользовавшись голодом в качестве предлога к изъятию церковных ценностей, большевики поняли, что и таким образом можно получать валюту для удержания власти и для проведения крупномасштабных коммунистических экспериментов. В-четвертых, молчаливое согласие украинского руководства на применение методов официально отмененной продразверстки для массового изъятия хлеба в «независимой» республике, убедило московский партийный центр в полной лояльности к нему со стороны партийно-советской верхушки КП (б) У. Трагическим подтверждением этого стало непосредственное участие руководства УССР в создании тяжелого преступления коммунистического режима - Голодомора 1932-1933 годов в Украине, который имел целью планомерного уничтожения украинских крестьян как национального бастиона.

Проанализировав причины и последствия коммунистического террора в Украинской ССР, следует отметить, что террор голодом, который большевики применяли в Украине трижды (в 1921 - 1923, 1932 - 1933 и 1946 - 1947), уничтожение украинской интеллектуальной элиты - носителя исторической памяти нации, и массовые репрессии в среде партийно-советской номенклатуры УССР, пик которых пришелся на 30-е годы, были составной системной политики советского коммунистического режима, направленной на уничтожение украинского народа. Иными словами, это был спланированный геноцид украинского народа, последствия которого Украина испытывает и по сей день.

Подытоживая изложенное, отметим, что в целом захвата коммунистами власти в Украине и ее содержание средствами государственного массового террора, этой специфической форме самолегитимации большевистского тоталитарного режима, имело форму перманентных репрессий идейно и культурно чужой власти против украинского народа и стало новым типом колониально- имперского правления.

Литература

Куртуа С. Черная книга коммунизма. Преступления, террор, репрессии. [С. Куртуа, Н. Верт, Ж. Панне и др..]. - М.: «Три века истории», 1999. - С. 49.

Голод 1932 - 1933 годов в Украине: причины и последствия /[С.И. Белоконь, А.Н. Веселова, Т.В. Воронский и др..]. - К.: Наукова думка, 2003. - 887 с.; Дорошко М.С. Террор голодом как инструмент государственной политики большевиков в Украине //Социальная история: наук. сб. - М., 2008. - Вып. ИИИ. - С. 73-79; Никольский В.Н. Репрессивная деятельность органов государственной безопасности СССР в Украине (конец 1920-х - 1950-е гг.) Историко-статистическое исследование. - Донецк, 2003. - 624 с.; Ченцов

В.В. Политические репрессии в Советской Украине в 20-е годы /В.В. Ченцов. - Тернополь, 2000. - 481 с.; Ю.Шаповал /КК - ГПУ - НКВД в Украине: лица, факты, документы [Ю.И. Шаповал В.И. Пристайко, В.А. Золотарев]. - М., 1997. - 608 с.

Лысяк-Рудницкий И. Переяслав: история и миф //И. Лысяк-Рудницкий. Исторические эссе. В 2 т. Т. 1 /Пер. с англ. В. Гавришкив, Я. Грицак. - М., 1994. - C. 77.

Берлин И. Четыре эссе о свободе /И. Берлин. - М., 1994. - С. 66.

Энгельс Ф. Борьба в Венгрии //Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. - М.: Политиздат, 1960. - Т. 6. - С. 182.

Валицкая А. Марксизм и прыжок в царство свободы. История коммунистической утопии /А. Валицкий. - К., - С. 447.

Арендт Г. Истоки тоталитаризма /Г. Арендт. - К.: Дух и литература, 2002. - С. 489.

Штейнберг И.З. Нравственньий лик революции /И.З. Штейнберг. - Берлин, 1923. - С. 99.

Белоконь С.И. Массовый террор как средство государственного управления в СССР (1917-1941 гг): источниковедческих исследования /С.И. Белоконь. - К.: Киев. наук. тов-во им .. Петра Могилы, 1999. - 488 с.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: