Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
Модернистская критика постмодернизма
статті - Наукові публікації

Щербина В.В.
канд. социоп. наук, докторант кафедры социопогии и социальной работы Классического приватного университета

В статье рассматривается дискуссия существует в пределах постмодернистского подхода, и социальные причины соответствующих разногласий. Проводится сравнительный анализ с настоящим, на основании чего делается вывод об адекватности постмодернистской теории переходным этапам системных общественных трансформаций. Особый акцент ставится на историзме дискуссий и устойчивости их основных смысловых конструкций.

Ключевые слова: модернизм, Просвещение, социальное неравенство, рациональность, Руссо, Гоббса.

Понимание сущности и причин социальных изменений на любом этапе развития общества требует определенного критического анализа теоретических предпосылок и внешних условий его существования. Как справедливо отмечает В. Парето, при попытке классифицировать теории, мы наталкиваемся на то, что теория состоит из двух частей: материала, т.е. описательной, аксиоматической части с включением конкретных и абстрактных, реальных и мнимых сущностей и связей, т.е. наличия логических и псевдологичних соображений и апелляций к ощущению, присутствия этических, религиозных и других элементов [1, с. 15].

В таком случае развитие общества находится под влиянием аксиоматической и чувственной составляющей общественных трансформаций. Однако, для поднятия определенной социальной теории в ранг аксиоматической модели, необходимо, чтобы она имела достаточно обоснованный характер. Однако, бывает так, что в определенный исторический период совершенно доминировала только какая-то одна теория, миф или идеология. Наряду с ними всегда стоят, однако равнодушны к этой, или другие, но не только отличные, но и такие, которые сознательно позиционируют себя, откровенно подчеркивая свою инаковость, или прямо противоположные течения. Таким прямо противоположным абсолютного рационализма Просвещения были его критики из числа антирационалистив, к которым чисто априорно можно отнести сенсуалистов (их можно было бы ближе к нашей лексики назвать «чувственность», т.е. мыслителями, которые выходят из данных наших чувств, откровенно и полностью им доверяют , целиком полагаются или используют чувственный опыт в качестве истины). Сюда же можно было бы отнести интуитивистов (восходящий и вспомогательный принцип мышления - интуиция) и символистов (акцент на символе частично как на восходящем принципе мышления, а чаще как на способе овеществления, хранения и передачи знания) мистиков (выходят из мистической, таинственной, эзотерической природы как самого мышления, так и его продуктов). Сюда же можно отнести логических позитивистов, объективных и субъективных идеалистов, дуалистов, но это уже в зависимости от философского, идейно-методологического обоснования природы знания, технологии его получения или передачи или обоснование границ и возможности познания. По этому, в последнее, критерием различают гностиков (признают адекватность познания и познаваемого) и агностиков (полностью или частично отрицают адекватность или доступны границы познания).

Разнообразие теоретических подходов в рамках определенного исторического этапа не позволяет в полной мере выделить господствующую модель, может получить статус аксиоматичности. В таком случае существует необходимость в проведении теоретического анализа их общего, взаемообумовлюючого развития, с целью выделения процесса исторического викристализовування и окончательного формирования теоретических основ теорий социального функционирования и развития.

В рамках данного исследования мы стремимся определить социально-исторический процесс развития теоретических взглядов как дискуссию определенных представителей научного течения. В ходе анализа нами были выбраны эпоху просвещения.

Одним из первых, наиболее известных критиков безудержного рационализма просветителей был их современник и для многих из них соотечественник (просвещение как определенная философско-ментальная течение и когорта социальных мыслителей наибольшего размаха достигло именно во Франции и сегодня понимается большинством исследователей именно как французское социокультурное явление) Жан-Жак Руссо.

Хотя Жан-Жака Руссо довольно часто входят в сторонников рационалистського крыла Просвещения, в частности, Г. Гоббса, а также Д. Дидро, которого он часто посещал и имел общение во время пребывания последнего в тюрьме (1749), корректнее назвать этого философа «внутренним» критиком основной и определяющей идеи этого культурно-идеологического движения - рационализма, оставаясь при этом не только горячим сторонником, но и одним из самых разработчиков концепции социального договора. Соглашаясь с тем, что такого рода контракт невозможен без соответствующего развития общественной (в смысле - коллективной) способности мышления, Ж. Руссо указывал на то, что прогресс разума не только не сопровождается соответствующим прогрессом морально-гуманистических начал человеческого общежития, а скорее - наоборот, теряет и те ростки, которые развились до этого. Способность к морально-этической рефлексии и поведения Ж. Руссо считал скорее врожденной или даже инстинктивной реакцией «естественного индивида», которая теряется с развитием рационально-технических форм мышления и действия. Мысль, как и прогресс науки, техники и даже искусств вызывает упадок принятых морально-этических норм общежития, неоднократно декларировали еще античные мыслители, в частности, - Гесиод, является для Ж. Руссо самоочевидной истиной и основным фактором, который приводит к появлению и утверждения социальной нер?? Сти. Такое предположение, однако, возвращает концепцию его учителя Гоббса в противоположную сторону. Теперь уже причиной и основанием добровольной передачи своих прав со стороны народа политической суверену и осложнения в связи социального контракта, создание на его основе социального порядка выглядит совсем иначе, чем у Гоббса. Причиной сдачи народом своих суверенных прав в пользу правителей оказывается не страх войны всех против всех и возможность полного взаимного уничтожения в перспективе, а социальное неравенство и необходимость ее государственно-правовой легитимизации (здесь он существенно опережает Ф. Энгельса, который повторил эту идею примерно на 100 лет позже в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства»). Важнее другое: в отличие от Гоббса, Руссо мыслит социолог, т.е. ищет не ментально психологические, а структурно-социологические факторы формирования социального порядка - социальное неравенство, или более широкую социальную стратификацию.

Отличается существенно от Гоббса Руссо и в своих, так сказать, практических рекомендациях и соответствующих социальных оценках. Государственно-правовая легитимизация и легализация насильственных основ образования социального порядка приводит у него к совершенно другим его оценок и соответствующих коллективных действий. У Гоббса образования социального порядка выглядит актом спасения, спасения общества от тотального взаимного, у Руссо - закреплением в пользу привилегированной части общества уже созданной или сложившейся социального неравенства. У Гоббса историческая эволюция и исторический прогресс возможен лишь на пути дальнейшего всестороннего укрепления социального порядка как универсального гаранта и коллективного блага, у Руссо он (социальный порядок) содержит сомнительную моральную легитимацию. У Гоббса только некоторые и только в абстрактно возможной перспективе народ может отменить социальный договор, если будут нарушены его условия. При этом, каким образом происходит эта отмена, четко не прописано. У Руссо социальный контракт, как правовой легитимизатором морально сомнительного коллективного акта, объявляется несправедливым и аморальным, а потому не совсем законным уже с момента его заключения. Призыв к коллективному социального субъекта власти у Гоббса носит, образно говоря, просящий характер: власть как контрагента договора лишь призывают его выполнять. И только где-то в далекой перспективе, допускаются некоторые декларативные угрозы. У Руссо это прослеживается всегда, постоянно и в качестве органического и определенной степени доминирующего структурного элемента коллективного договора. Итак, у Гоббса социальный контракт является предпосылкой гаранту социального мира, каким бы несправедливым он ни был, у Руссо лишь временным и достаточно хрупким гарантом социального неравенства, которой «справедливой» или «несправедливой» она ни была. У Гоббса в каждой строке его текста содержится призыв к социальной покорности и послушания, у Руссо - минимум в перспективе - до бунта и протеста.

В принципе можно согласиться с Гоббсом в том, что государство, его власть, - принудительные механизмы подчинения и благоустройства является одним из самых действенных механизмов и контрагентов перманентной угрозы порядке и дезорганизации, которые потенциально содержатся в социальном неравенстве как таковой.

Однако проблема не только в том, чтобы указать на угрозы. Призвание социологии заключается также и в раскрытии возможных путей и механизмы преодоления возможных угроз. По нашему мнению, ни у Гоббса, ни у Руссо полностью такие дороги не просматриваются. Акцентируется только на том аспекте человеческой ментальности, который в большей степени гарантирует сохранение социального мира при постоянной угрозе его разрушения, вытекающая из самого фактора социального неравенства. И здесь мыслители предлагают принципиально разные, однако в рамках объединяющей их общности, пути решения этого противоречия: Гоббс - разум, Руссо - чувства. Каждый из них по-своему, по нашему мнению, прав: действительно, обосновать правомерность даже несправедливого социального порядка с абстрактно-логической точки зрения и путем чисто умственных операций, а зачастую - и спекуляций, значительно проще, чем согласиться с ним морально-психологически на основе этических или эстетических чувств. Следует при этом признать, что в основе сегодня существующих социальных порядков пока скорее лежит техническая рациональность общего и универсального, а не морально-эстетическое совершенство единичного и уникального. Именно в этот, второй, сторону дела делают упор, как мы увидим далее, современные постмодернисты.

Правда, при определенной привлекательности революционного радикализма Руссо относительно путей возможного преодоления социального неравенства, он все же остается большим консерватором, чем Гоббс, поскольку переносит разрешение социальных противоречий не во будущее, а в прошлое человеческой истории. Ведь если единственной формой социального равенства может быть естественное равенство индивидов, разрешение этой исторической задачи оказывается потерянной для человечества с момента перехода его из дикости (при всей относительности содержания этого термина) к цивилизации. Любые проекты социального переустройства с данного момента и в контексте этой проблемы (социального равенства) становятся утопическими и бессмысленными, а человеческий ум становится тем проводником, который приводит человечество в дебри все более жестоких конфликтов и все более циничного аморализма. Особенно рельефно проявляется эта позиций Руссо в работе «Эмиль, или о воспитании», где единственный выход предусматривается в натурализации общества, возвращение истории к своему восходящего состояния. В других исследованиях, таких как «Исповедь», «мечтания», «Социальньий контракт» или «Диалоги» это чувствуется гораздо меньше [2]. Интересно при этом отметить, что основная работа Руссо «Об общественном договоре» имеет подзаголовок «Принципы политического права». По нашему мнению, этим подзаголовком Руссо ставит под сомнение основную идею своей концепции, так как не только политическое, но и любое другое право уже отвергает образ «естественного индивида» как свою противоположность. Право появляется или начинается именно там, где заканчивается естественной индивид, и наоборот. Однако, как бы там ни было, именно Руссо начинается критика просветительского всеобъемлющего модернистского и модернизаторских рационализма.

Интересно при этом подчеркнуть, что именно Руссо начинается внутренняя декомпо-ция Просвещения как относительно интегрированной умственной конструкции на свои особые составляющие элементы: моральный, природный индивид - аморальный, социальный индивид; естественный, гармоничный общественный состояние - социальный конфликтный общественное положение; мораль - права; рациональное - чувственное; поступательное движение как прогресс - поступательное движение как регресс, упадок; наслаждение - обязанность, работа - отдых; образование как развитие (рационального мышления, а через него и всего остального) - образование как деградация (естественного индивида) и другие.

Идеи Гоббса, Вольтера, Дидро, Гельвеция и других просветителей о том, что рационализация - модернизация общества сами по себе (самовольно) приводят к разумно устроенного порядке, неприемлема для Руссо. Его - общество по природе - не может быть построено исключительно или даже преимущественно на рациональных началах, а их (рациональных основ) наличие скорее разъединяет, чем объединяет людей. При этом эгоистическом интересе как объединяющем и движущим началом, следует противопоставить основанную на этических принципах общую волю и на эстетических принципах - стремление к естественному как единственно возможной форме прекрасного. Только таким образом может быть найден потеряна связь индивидуального и универсального. Через мораль при этом сохраняется суверенитет народа, его изначальная естественность вопреки посягающему на нее государственности. В результате таких и им подобных трансформаций разум и рациональность с монополии государства привлекаются к монополии народа, однако предварительно трансформируясь в форму, подходящую для реализации народом своего права владения - распоряжение: ум стал продуктом природы (для природного же индивида), а не культурной исторической эволюции (для основного продукта этой эволюции - социальной элиты). В результате такой интеграции закладывается достаточно жесткая противоречие между Руссо как соавтором теории социального договора, которая была идейно-психологической платформой следующих трансформаций буржуазного или как-то иначе названного просветительского модернизма, и Руссо как автора концепции «естественного» человека, именно благодаря этому гармонично в своей естественности и , по современному говоря, экологически полноценного индивида. Как замечает по этому поводу один из исследователей: «. Руссо с полным правом можно сравнить с сегодняшним революционером, свидетелем общество вовсе не такое, каким оно должно быть, а потому лучше в его (суспильства. - Авт.) Восприятии и оценке соединить между собой социалистическую и анархистскую точку зрения, одновременно отвергая их как ведь оба они противоречат обществу в том его виде, который оно имеет сейчас и сегодня »[3].

Противоречие, обнаружена Руссо, между социальным контрактом как по форме добровольного, а по сути вынужденного подчинения отдельного человека (и в этом смысле как особенного человека, автономной личности) социальном целом, затем в различных формах стоял в европейской, особенно немецкой классической философии и находило разные философско-умозрительное решение. Наиболее интересной, в этом контексте, является, по нашему мнению, философия, а скорее - социология марксизма. Эта теория является определенной альтернативой рационализма, который всегда, с большей или меньшей неизбежностью, заканчивается подчинением отдельного человека социальному порядку, и гуманизма, который включал в таком же обязательном порядке протест.

Рассмотрев модернистские взгляды и поиски французских социологов Просвещения, можно констатировать сходство научных проблем и поисков современных социологов. Противоречивый характер социальных процессов, имеющих место в современной социальной реальности, также принципиально противоречивыми и неоднозначными.

Проблема социально-философского анализа причин и факторов социального поведения индивида в сегодняшних условиях трансформации постиндустриального на информационное общество стоит перед полной мере адекватными проблемами эпохи Просвещения, когда происходил похожий трансформационный этап (перехода к индустриальному обществу).

Так же остро встали перед исследователями проблемы определения способности к морально-этической рефлексии и поведения. Следует отметить, что соответствующее поведение является адекватной взглядам Ж. Руссо, который считал ее врожденной или даже инстинктивной реакцией «естественного индивида», которая теряется с развитием рационально-технических форм мышления и действия.

Дальнейший процесс информатизации общества вызывает те же вопросы, которые в свое время вызвал прогресс науки, техники и даже искусств. По мнению Ж. Руссо, этот процесс приводит к упадку принятых морально-этических норм общежития, что в тот период противоречилов концепции Гоббса, но до сих пор не утратило дискуссионности.

Переосмысливая модернистскую концепцию, следует обратить внимание на факт приобретения актуальности соответствующего подхода в контексте современных общественных трансформаций, дает право считать постмодернизм определенной теорию общественного перехода.

Литература

Парето В. Компендиум по общей социологии [Текст] /В. Парето; пер. с итал. А.А. Зотова; науч. ред.

предисл. М.С. Ковалевой; науч. консульт. Н.А. Макашева; Гос. ун-т - Вьисшая школа зкономикы. -

втором изд. - М.: Изд. дом ГУВШЗ, 2008. - 511 [1] с. - Прил.: С. 465-511. - Пер. изд.: ParetoV.

Compendiodi sociologia generale /acura di G.Farina. Firenze: Barbera, 1920.

Руссо Ж.-Ж. Избранньие сочинения. - М.: Соцзкгид, 1962. - Т. 1-3.

Touran A. Critique de la modernitit. - P.: Seul, 1992.




Пошук по ключовим словам схожих робіт: