Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ЗАПАДНОУКРАИНСКИЙ Крестьянин В УСЛОВИЯХ КОММУНИСТИЧЕСКОГО РЕЖИМА 1939-1953 ГГ.: ПРИСПОСОБЛЕНИЯ И СОПРОТИВЛЕНИЕ
статті - Наукові публікації

Голубка В.Е., Сере дьяк А. В.

История Второй мировой войны до сих пор наполнена «белыми пятнами», поэтому вызывает широкое интерес исследователей. Это связано не только с тем, что долгое время не были доступны необходимые архивные документы, которые бы проливали свет на малоизвестные страницы полного драматизма военного лихолетья, но и идеологическим давлением, тяготел над учеными в послевоенное время и требовал подбирать факты так, как того желала официальные власти. Однако историки-краеведы и тогда искали возможности раскрыть субъективную сторону исторических процессов, увидеть их создателей, отразить роль человека, а не анонимных «народных масс» в повседневной жизни поколения, на плечи которого легли трудности победы. Среди них основатель современной школы украинских историков-краеведов, академик НАН Украины Петр Тимофеевич Тронько [1] . Ряд монографий, статей, диссертационных исследований, раскрывающих образ трагедии Второй мировой войны опубликовано украинскими исследователями в последнее десятилетие [2] . Присущей признаком современной отечественной историографии стала ее остро полемический характер в вопросах, касающихся освещения места и роли борьбы ОУН-УПА. Очевидно, такое положение вещей стало своеобразной реакцией на табу, наложенное в свое время на разработку этой проблемы, а также откровенный ее фальсификации в советских исследованиях. Среди работ, которые объективно и взвешенно подходят к изучению дея-тельности ОУН и УПА следует назвать работы львовского историка Ю. Киричука [3] и киевского исследователя А. Кентия [4] . Однако упомянутые авторы рассматривают деятельность националистического подполья в годы Второй мировой войны, так сказать, в общероссийском масштабе. В то же время, чтобы исследовать эту проблему во всей ее многогранности, показать судьбу конкретных лиц и групп людей в условиях гитлеровского и сталинского режимов, необходимо сосредоточиться на ее региональном уровне - освещении деятельности местных ячеек ОУН-УПА на уровне района, куста, села, конкретной семьи.

Обратимся к истокам взаимоотношений между украинским (в основном крестьянским) населением Западной Украины и новой для него советской властью. С первых дней пребывания в Западной Украине частей Красной армии началось активное распространение на новых территориях действующего в СССР законодательства, было чуждо галичан как по форме, так и по содержанию. Действие Конституции СССР и УССР, а также всех нормативных актов, внедрялись в жизнь исключительно принудительными средствами, через силовые структуры репрессивно карательных органов. их создание было определено приказами тогдашнего наркома внутренних дел СССР Л. Берия от 6 ноября 1939 «Об организации органов НКВД Западной Украины» [5 ] .

Создание органов НКВД в западных областях Украинской ССР осуществлялась путем механического переноса всех структурных подразделений репрессивного аппарата, ранее созданные в СССР, с одновременным определением общей для всех органов организационно-штатной дисциплины в соответствии с приказом НКВД СССР от 17 мая 1939 г. . Репрессивно-карательные органы в западном регионе Украины насаждались чисто силовыми методами. их деятельность была ориентирована на принудительную интеграцию региона в СССР, утверждение основ советской власти, органически не воспринималась местным населением, стремилось иметь собственное национальное государство. Эта особенность обусловила исключительно репрессивные функции органов НКВД в регионе с первых дней его образования.

Основными звеньями местных аппаратов НКВД были областные управления и городские отделы, имевшие свою структуру, низовым звеном - местечковые отделения и участки. К февралю 1941 все советские репрессивно-карательные органы подчинялись одному ведомству - НКВД СССР. Позже, в мае 1943 г., в соответствии с решением ЦК ВКП (б) и СНК СССР, НКВД разделили на НКВД СССР и НКГБ СССР [ 6] . С помощью НКВД и ново-созданной специальной жестокой структуры - войск «особого назначения» (ОСНАЗ) новый режим начал «советизации» присоединенных земель. На начало были ликвидированы все признаки гражданского общества - политические партии, культурно-образовательные организации и общества, свободную прессу. Впоследствии начаты массовые репрессии и принудительной депортации населения в восточные районы.

Прежде всего, эти акции были направлены на разрушение структур предыдущего государственного и административного аппарата, системы управления и собственности. Как следствие, «врагами советской власти» стали не только те, кто выступил против нее с оружием в руках, но и те, кто к ней относился лояльно, однако критически оценивал методы ее строительства. Скажем, не избежали репрессий и бывшие члены КПЗУ. Уже 23 октября 1939 в ЦК КП (б) У поступил так называемый «Список провокаторов и лиц, подозреваемых в провокации по КПЗУ», датированное 1 октября того же года. Этот список включал 288 фамилий и был составлен на основании информации «отдельных лиц», а также протоколов заседаний комиссии по проверке актива КПЗУ 1935-1936 гг [7] В общем, только в 1939-1941 гг на западноукраинских землях было арестовано около 60 тыс. человек [8] .

Одновременно с распространением репрессий, на территории Галичины была создана широкая сеть тюрем, в десятки раз превышала ту, что существовала во времена польской оккупации. Вскоре, в соответствии д?? приказа НКВД СССР за № 00210 от 25 декабря 1939 «Об объявлении штатов общих тюрем НКВД УССР» и других было открыто 25 тюрем и две внутренние тюремные камеры, которые в течение короткого времени оказались переполненными. Они были составной частью единого ГУЛАГа советской империи. Установленных лимитов никогда не придерживались, и в начале 1941 года их увеличили почти втрое, тогда как площадь камер оставалась без изменений [9] .

Еще одним распространенным средством «для улучшения ситуации в крае» были депортации. «Правовыми основами» для проведения спецпереселення служили директива, принятая в декабре 1939 г. и разработана на ее основе постановление СНК СССР № 2122-617 «Положение о спецпереселення и трудовое устройство осадников, выселенных из западных областей УССР и БССР», которое подписал Л. Берия, а также инструкция «О порядке переселения польских осадников из западных областей УССР и БССР». На основании этих документов начался массовый Депортационная террор. Депортации были государственной политикой, а не «отдельными злоупотреблениями». По состоянию на 25 января 1940, на основании составленных заранее и выверенных планов и списков из Западной Украины подлежали депортации 17807 семей, или 95193 человека, проживавших в 2054 населенных пунктах региона [10] .

В июне 1941 г. началась оккупация Западной Украины немецкими войсками. Следовательно, в течение 1939-1953 гг западной Украины вынуждено было приспосабливаться к новым, не менее жестоких реалий. Объектом нашего интереса стала судьба западноукраинского крестьянина в условиях двойной диктатуры сталинского и гитлеровского режимов. Основным массивом источников для исследования мотивации поведения личности, ее отношение к тогдашним реалиям: попытки приспособления, коллаборации, сопротивления стали материалы уголовных дел, документы советского партийного аппарата и свидетельства участников и очевидцев событий, развернувшихся на территории Яворивсь кого района Львовской области, составляла отдельную структурное звено - куст ОУН. К нему принадлежали села: Жорниска, Яс-Нисский, Кожичи, Домажир, Дубровица, Прут, Ставки, Зелив, Страдч, Рясна-Русская, а также ряд хуторов расположенных вблизи них. В административном отношении в то время они принадлежали к Яновского уезда (затем района) [11] .

Уголовные дела над участниками национального Сопротивления хранятся в архиве Управления Службы Безопасности Украины в Львовской области. Наиболее информативным источником (хотя с определенными оговорками) для исследования проблемы послужили материалы следствия. Всего было обработано 20 уголовных дел. Хронологически они охватывают 1940-1956 гг Эти дела не одинаковы по объему. Некоторые из них всего на нескольких листах, другие занимают объемные тома. Причастные к подполью крестьяне основном были осуждены по статьям 54-1а, 54-11 Уголовного кодекса, квалифицировались советским правосудием как «измена родине» и «антисоветская агитация и пропаганда» и карались высшей степени - расстрелом или длительными сроками заключения (до 25 лет) и ссылкой в ​​Сибирь.

Всего в пересмотренных уголовных делах найдены материалы, касающиеся почти 200 человек. их структура выглядит следующим образом: постановление о задержании подозреваемого, предварительный допрос оперуполномоченным МГБ, постановление об аресте, материалы следствия (протоколы допросов арестованного, акты изъятия его личного имущества и вещей, протоколы очных ставок, протоколы допросов свидетелей), обвинительное заключение, судебный приговор, материалы, касающиеся реабилитации (часть из них относится к середине 1950-х гг остальные до конца 80-х начала 90-х гг.).

Обрабатывая уголовные дела бывших участников оуновского подполья, прежде всего, нас интересовали вопросы:

♦ функционирования отдельного сегмента подполья ОУН, его структура, формы и методы борьбы

♦ взаимовлияние в плоскости подпольная организация - население есть на микроуровне: село-семья, межличностные отношения

♦ социальный статус участников подполья, их возрастной и образовательный ценз

♦ осознание своего участия в подполье и ее мотивация

♦ выяснить насколько информативными и объективными в освещении деятельности подполья в данном регионе материалы архива СБУ.

Выделить отдельный сегмент подполья в конкретно взятой местности довольно сложно, поскольку материалы уголовных дел захватывают более широкую географию, они зазублюються друг с другом создавая для исследователя эффект «снежного кома». Это создает опасность не заметить в огромном объеме материалов и тех, которые касаются исследуемого региона. Так, в материалах о сотне УПА под командованием Владимира Гуля («Глухого», «Чугайстра»), которая оперировала в янивсь-ких лесах содержатся данные о тех местности через которые она проходила во время рейда в Карпаты летом - осенью 1944 осуществленного в соответствии приказу командования УПА.

Как свидетельствуют обработанные материалы, Яновский уезд еще до начала войны был одержим ОУН. На протяжении 1937-1938 гг здесь была создана разветвленная подпольная сеть, первичными ячейками которой были так называемые «пятерки». Центром подполья было с. Жорниска Яновского уезда. Именно здесь возникла первая пятерка, которую возглавил Иосиф Гнып уроженец этого же села, в прошлом активный деятель молодежной оуновской организации «дорист» [12] . Еще в 1937 г. он был командирован кооперативом «Цель» на курсы по подготовке продавцов во Львов. Курсы располагались в «Народном доме» - ячейки украинской общественно-политической и культурной жизни не только украинского города, но и всей Восточной Галиции. Понятно, что этот институт не могла обойти вниманием ОУН. Сюда приезжал активный украинский элемент. Вскоре Иосиф подружился с почти своим ровесником Иосифом Иваничуком. Ребята часто говорили об исторической судьбе Украины, о путях улучшения положения своего народа, основной предпосылкой чего было национальное освобождение и создание независимого государства. Конечно, это было не что иное как подготовкой Иосифа Гныпа к вступлению в ОУН. Поэтому, когда Иосиф Иваничук предложил вступить в организацию то получил положительный ответ. Здесь же получил от товарища задача организовать в Жорнись-ках центр сторонников ОУН. Первыми к организационной работе Иосиф Гнып привлек ближайших родственников. Весной 1938 подпольная структура распространилась в вертикальном направлении. По приказу уездного провода ОУН созданы три подрайона с центрами в Ясниский, Обильной Русской и Жорниска. Каждый подрайон состоял из 3-4 сел. К подрайона Ясниска были включены села Дубровица, Прут, Ставки и собственно Ясниска. К Обильно-Русского подрайона - Кожичи, Пидляска Русская и Обильная Русская, наконец, подрайон Жорниска охватывал села Домажир, Зелив и Жорниска. Организация подполья была строго законспирированная. Вертикаль от подрайона к отдельному села строилась таким образом, что исключала возможность узнать о тех, кто входит в низовых ячеек, поскольку уездный старейшина назначал только руководителей подрайонов в качестве уполномоченных, а те в свою очередь по своему усмотрению подбирали себе людей в «пятерки» .

протяжении первой половины 1938 продолжалась развитие подпольных структур организации в Яновском уезде. Несмотря на то, что польской полиции удалось арестовать Иосифа Гныпа, все подполье так и не было раскрыто, а продолжало действовать. Поэтому сразу после взрыва Второй мировой войны, освободившись из заключения, он восстановил подпольную деятельность. Как следует из следственного дела Иосифа Гныпа подпольная сеть ОУН в Яновском уезде течение 1939-1940 гг проводила работу по подготовке антисоветского восстания в момент взрыва Отечественной войны (сбор оружия и амуниции, совещания актива по вопросам определения тактики действий в конкретной ситуации, вербовка бойцов). На время разоблачения подполья, произошло в конце апреля - начале мая 1940 г. в нем было задействовано 13 человек. Средний возраст участников подполья составлял 25-30 лет. Есть можно утверждать, что участие яворовчан в подполье не была случайной, а осознанным выбором поскольку это были вполне сформировавшиеся личности. Среди них по социальному происхождению девять крестьян, из которых только один по советской терминологии отнесены к «кулаков», остальные - середняки и бедняки и три служащие [13] . Относительно образовательного ценза, то все участники подполья были грамотными, имели начальное или среднее образование. Что касается реальной боеспособности «пятерок», то она не была важной. В распоряжении подпольщиков было несколько карабинов, патроны и несколько штыков. Однако, в апреле-мае 1940 г. советские спецорганы выследили их. Материалы следствия не дают возможности установить каким образом они были разоблачены: случайно, или по доносу. Сопоставив их с информацией, которую подала в интервью современница событий жительница села Жорниска Мария Кривута (из дома Дацкив), можно с большой вероятностью предположить последнее [14] . Уже 20 мая 1940 органами НКВД был арестован Иосиф Гнып, а несколько дней позже руководитель «пятерки» в Обильной Русской Иосиф Кусяк. Следствие велось в львовской тюрьме НКВД № 1 по улице Лонского. Следователей больше всего интересовала организационная сеть подполья. Допросы Иосифа Гныпа вел следователь Дорофеев. Они длились по несколько часов и часто затягивались до поздней ночи. Уже первый допрос длился от 21 до 1 а0 ночь. Вполне уверенно можно утверждать, что в подследственного применялись не только морально-психологические средства давления, но и методы воздействия. Это подтверждают следующие допросы, когда Иосиф Гнып начал опровергать собственные предыдущие показания и признал причастность к подполью. Однако, благодаря хорошо организованной структуре подполья следователю не удалось «выбить» из него фамилий руководителей подрайонов. На допросе Иосиф Гнып утверждал, что за для конспирации «должен был знать только количество членов, фамилии руководителей подрайонов, а им в свою очередь были известны только руководители пятерок, а уже уполномоченные пятерок знали своих членов» [15] .

После ареста Иосифа Гныпа началась настоящая охота на подпольщиков. Только в Жорниска арестован 14 активистов ОУН [16] . Получив данные о подполье, органам НКВД удалось выследить и арестовать 24 мая руководителя «пятерки» с Обильная-Русской Иосифа Кусяк. Пытаясь избежать преследования, руководство подрайона решило временно перейти границу на территорию оккупированной немцами Польши. Сопровождению подпольщиков было возложено на члена «пятерки» с Кожичах Петра Пилипського. При вооруженного столкновения 29 мая 1940 в усадьбе Михаила Пилипського в Жорниска погиб оперативный работник НКВД и тяжело ранен крас-ноармиець. Подпольщики также понесли потери - одного убитого и одного пораненогв. Однако им удалось вырваться из окружения, и еще в течение полумесяца скрываться от органов НКВД в Жорниска лесу. Однако, на рассвете 11 июня 1941 войска НКВД окружили их на хуторе Малые Горы и арестовали.

Суд, проходивший во Львове в январе 1941 вынес приговор Иосифу Гнип и шести боевикам - расстрел, остальные осуждены на длительные сроки заключения. Само дело имеет два тома общим объемом почти 700 листов. Она интересна тем, что является одной из немногих, которые велись на украинском языке, при помощи переводчика. Часть подпольщиков, по ней проходили, так и не были реабилитированы, потому оказали вооруженное сопротивление власти.

Несмотря на потери, которые понес куст ОУН в 1939-1941 гг, он не был вполне разгромлен. С взрывом Великой Отечественной войны работа восстанавливается. В конце августа 1941 г., по поручению районового провода ОУН, Петр Гнып созвал собрание молодежи села Жорниска. Они приходили полулегально. Всего сюда прибыло десять человек. В большинстве это были ребята в возрасте 16-20 лет. Петр Гнып рассказал участникам собрания о деятельности ОУН, о том, что молодежь должна также включаться в борьбу за независимость украинского государства и положить конец господству чужаков на родной земле. Там же сообщалось, что отныне все участники собрания по требованию Мартина Гныпа должны собираться, когда это потребуется. На протяжении осени 1941 г. - весны 1942 г. Гнып Петр проводил регулярно собрания с Жорниска ребятами - по два-три раза в месяц. Так, в Жорниска встал «ОУН-Юность». Работа среди его членов не ограничивалось только идеологическими рамками - изучением истории освободительной борьбы украинского народа и программных основ ОУН, но и относились практические задачи, среди них - сбор оружия. То есть «ОУН-Юность» должно было стать в обозримой перспективе резервом для обновления вооруженного подполья. Оживление а агитационно-пропагандистская деятельность среди молодежи привлекла внимание немецких оккупационных властей. В связи с тем собрания приходилось проводить уже не так часто и более конспиративно. Поскольку юношеством не были охвачены все села Яновского района, то районов провод ОУН придавал этому особого значения. В период осени 1941 - осенью 1942 г. «ОУН-Юность» было также организовано в других селах.

Особое активизация структур ОУН в Яновском уезде приходится на 1943-1944 гг Здесь они создали разветвленную подпольную сеть. Характерно, что в протоколах допросов над ее участниками, датированных преимущественно 1945-1946 гг, следственные органы мало интересовались контактами подполья с немецкой оккупационной администрацией, отношением к ней крестьян, коллаборационных-ми настроениями т.п.. Зато самое пристальное внимание обращали на структуру подполья, методы подготовки кадров, отчасти его идеологией.

Среднем возраст участников подполья в данный период колебался от 17 до 22 лет. Это объясняется тем, что перед повторным приходом сюда Красной армии часть участников подполья ОУН, которая уцелела после первой советской оккупации стала выезжать на запад, часть же молодые уже осенью 1944 г. была мобилизована в Красную армию. Омоложение возрастного ценза подполья целом ослабило его боеспособность, потому следует надеяться на то, что в 17-18 годовых ребят хватит как организаторского, так и боевого опыта. Это касалось даже функционеров Службы Безопасности (СБ) ОУН, подбора которым придавалось особое значение. Так, Константин Колодий был назначен райо-новым ВБ в возрасте 19 лет [17] . Как следует из имеющихся архивных материалов далеко не все причастные к вооруженного подполья осознавали организационную принадлежность к ОУН или УПА. Бывали случаи, когда на вопрос следователя о пребывании в УПА и членство в ОУН, обвиняемый, надеясь избежать высшей меры наказания, объяснял, что был только членом ОУН, потому что не имел оружия и не находился в «партизанке». Показательным примером может служить допрос Михаила Стойка, жителя села Ямельня. Перед войной Михаил возглавлял филиал общества «Просвита». В 1939 люди избрали его председателем сельсовета, однако власти не понравилась пассивность при национализации земель и он был снят с должности [18] . В декабре 1942 г. на общем собрании села, проводил представитель районного Украинского комитета, Михаила Стойка был избран «мужем доверия» с. Ямельня. Михаил заключал списки людей, нуждающихся в материальной помощи, проводил сбор продуктов с населения для фонда Комитета, распределял карточки на бесплатное питание для сельской бедноты, количество которой увеличилась за счет арестов трудоспособного населения органами НКВД 1939-1941 гг [19] Во время допросов односельчан выяснилось, что М. Стойко одновременно был членом немецкой контигентовои комиссии [20] . Это уже позволило оперуполномоченному районного отделения НКВД Захарову и следователю спецотдела УНКГБ Федорову добавить к обвинениям «добровольное согласие работать в контигенто-ной комиссии по заготовке продуктов для немецкой армии» [21] .

О членстве в ОУН М. Стойко даже под пытками следователя (допросы длились по 6-8 часов, в течение пяти месяцев) отвечал: «Не могу сам сказать, потому что знаю только, что присутствующие на собрании частично имели оружие, а некоторые совсем не имел и на ее приобретение не было указаний со стороны руководителя - Дмитрия Матияшека » [22] .

Михаил не принимал присяги и не изучал 10 заповедей ОУН, одновременно не имел оружия, по его мнению, было необходимо для бойца армиий. Через несколько дней он заявляет, что является членом ОУН и не имеет отношения к УПА Ведь «если бы я был в УПА, то должен оружие и находился в лесу, а нам, старикам, оружия не давали, из нас, в основном, требовали, чтобы мы собирали продукты для УПА и посещали нелегальные сборы. В лес пошла вооруженная молодежь, то они в УПА, мы в селе обеспечиваем их продовольствием - значит мы в ОУН » [23] . Такая логика была достаточно распространенной среди западноукраинского населения, что разделяло цели борьбы, при этом не было достаточно осведомленный со структурой подпольного движения. Будучи идеологическим руководством украинского подполья, ОУН оставалась глубоко конспиративной организацией. Могла ли она легализоваться, раскрыть свою структуру для широкой общественности людей, пусть даже единомышленников, в условиях ведения борьбы с двойным агрессором? Мало значение для сотен юношей и девушек, которой подпольной структуры они принадлежат, если их мечты совпадали с решениями организаторов борьбы? Сложное время задавал много вопросов, ответ на которые приходилось давать перед военным трибуналом.

В годы войны на территории Яворивщины действовал курень «Холодно-ярцив» под командой куренного «Града». Он состоял из двух сотен: первая - под руководством «Глухого» - Владимира Гуля и вторая - во главе с сотником «Грозным». Первая сотня преимущественно дислоцировалась в районе Яновских лесов западнее Львова [24] . Она была сформирована в 1943 г. Почти все ее бойцы были уроженцами Львовщины. Сотня Владимира Гуля [25] («Глухой», «Чугай-стер») в разное время насчитывала от нескольких десятков до 300 боевиков. По немецкой оккупации она имела несколько столкновений с немцами, которые однако не были значительными и не повлекли за собой человеческих жертв 26 . В это время сотни преимущественно дислоцировалась в северных лесистых районах Яворивщины. У села Яновского уезда она приходила эпизодически на временный постой и для пополнения продовольствия. Местное население активно поддерживало бойцов сотни, ведь в значительной степени она состояла из жителей окрестных сел, родственников, знакомых, друзей. По снабжения продовольствием отвечали станичные, преимущественно 17-20-летние девушки. В частности, сотней «Чугайстра» занималась Станичная Александра Матияшек из с. Жорниска. Сейчас 80-летняя женщина, которой пришлось пережить большевистские тюрьмы и ссылки с гордостью вспоминает: «Я станицу мала. И ко мне шли. Я должна была дать распорядок. Знаете, в сотне было 250 человек, нужно было это все покормить » [26] .

В апреле 1944 г. по указанию уездного провода ОУН все мужчины, которые ранее были в подполье присоединились до сотни «Чу-гайстер-Глухого». Преимущественно пополнения прибывало из сел Яновского уезда - Кожичах, Ясниский, Зелов и Жорниска. В июле 1944 г. сотня имела стычку с красными партизанами, а в августе у сел Скварив и Балиська частям советской армии. Из материалов следствия над ее участниками можно достаточно полно реконструировать систему боевой и идеологической подготовки сотни, ее взаимоотношения с местным населением [27] . Документы следствия над участниками движения ОУН-УПА свидетельствуют, что подполье пользовалось массовой поддержкой населения на протяжении 1939-1945 гг Фактически по каждому уголовному делу наряду с материалами следствия над непосредственными участниками подполья, арестованных, содержится информация о нескольких десятках их односельчан, подвергшихся под колпак наблюдения органов НКВД. Например, по делу уже упоминавшегося Иосифа Гныпа только в селе Жорниска в апреле-мае 1940 г. в причастности к подполью ОУН был заподозрен 40 человек, что составляло большую часть семей жителей этого села [28] . Анкеты арестованных, а также задержанных, содержащихся в делах дают богатый материал, касающийся состава отдельных семей, их участия в освободительной борьбе периода ЗУНР, имущественного состояния, образовательного уровня, участия в политических партиях и других организациях периода польской оккупации Западной Украины. Характерно, что арестованные на допросах довольно подробно пытались рассказать следователю собственно о деятельности во времена польской оккупации и участие в борьбе против нее, надеясь, что это смягчит их наказания. Однако на самом деле это оборачивалось против них.

При использовании в исследованиях материалов уголовных дел надо иметь в виду методы, которыми добывали следователи информацию. Физическое насилие при допросах, моральное давление на арестованных заставляли давать ложные показания. Особенно это видно из протоколов допросов, в которых указано время их проведения (ночные допросы, которые длились по несколько часов, размыты подписи в нижней части протоколов допросов, что очевидно делали обвинены под физическим давлением следователей, а также повторного следствия, проведенного во время реабилитации) .

После перехода в конце июля 1944 через территорию Яворивщины регулярных советских войск сюда стали проникать и войска НКВД и НКГБ, главная задача которых состояла в борьбе с ОУН-УПА. Начался массовый террор как над участниками подполья, так и над сторонниками. Депортации и репрессии в Западных областях Украины сопровождались грубым нарушением даже далеко недемократического советского законодательства. Ярким свидетельством этого является не только воспоминания современников событий, но и многочисленные сообщения о нарушениях, как тогда выражались «социалистической законности», что потоком шли в Киев в 1944-1949 гг Так, в июле 1946 г., ЦКК?? (Б) принял постановление «О недостатках в работе органов МВД, МГБ, суда и прокуратуры по борьбе с нарушителями советской законности в западных областях УССР», в которой в частности, отмечалось, что только за 5 месяцев 1946 г. были «установлено 965 нарушений социалистической законности, в 462 случаях виновники были преданы суду » [29] . Хрущева постоянно информировали о многочисленных фактах аморального и преступного поведения военнослужащих дислоцированных в западных областях Украины, военных частей и соединений. Типичные резолюции Хрущева на таких документах призвали «принять необходимые меры по устранению подобных явлений». В постановлении ЦК КП (б) У констатировалось: «Органы прокуратуры и юстиции призваны осуществлять контроль за соблюдением социалистической законности, в ряде случаев своей беспринципностью, попустительством способствуют нарушением советских законов, чем подрывают авторитет суда и прокуратуры и вызывают недовольство населения» [30] . Постановление содержало острую реакцию на случаи беззакония и меры направлены улучшить ситуацию. Однако, за счет постановлений и резолюций разорвать замкнутый круг насилия и провокаций было невозможно. То же время, органы советской власти не могли функционировать на захваченных территориях не уничтожив УПА.

В марте 1944 г. Л. Берия доложил Сталину о плане борьбы против УПА [31] . Через короткое время на территории западных областей УССР, которые освободили от немцев, были дислоцированы карательные воинские подразделения, насчитывавшие 26 тыс. 304 человека. Кроме этого были переброшены с Северного Кавказа 19 и 21 стрелковые бригады численностью 2278 и 2958 человек каждая, а также 22 танка. Вскоре против УПА были брошены пять бронепоездов. С этого периода берет начало практика совместных, так называемых чекистами армейских операций [32] .

Кроме массового накопления войск на территории Западной Украины, города и села края «накрыли» плотной агентурно-информационной сетью госбезопасности. Согласно исследованиям И. Биласа, в западных областях в 1944-1945 гг действовали 359 резидентов, 1473 агента и 3085 осведомителей. В органах госбезопасности и внутренних дел семи западных областей насчитывалось 22 тыс. штатных работников. Ими в указанный период было завершено 19606 следственных дел, в сфере их интересов находились 379 формирований УПА 5831 участника повстанческой борьбы. Основная масса агентуры использовалась для дискредитации руководящего состава УПА, подполья ОУН и вообще национально-освободительного движения. Согласно директиве МВД УССР от 15 июля 1946 в западных областях Украины вводятся такие формы деятельности, как физическое уничтожение руководителей подполья ОУН и командования УПА с помощью так называемых «агентов-боевиков», создание «параллельной агентурной сети» и перевода опера-тивника к категории «негласных работников» [33] .

В начале 1949 г. Н. Хрущев получил докладную записку военного прокурора войск МВД Украинского округа Кошар-ского «О фактах грубого нарушения советской законности в деятельности так называемых спецгрупп МГБ». В записке отмечалось, что МГБ УССР и его управления в областях Украины «в целях выявления вражеского, украинского националистического подполья широко используют так называемые« спецгруппы », действующие под видом« бандитов УПА ». Однако, как свидетельствуют факты, провокационная и неразумная работа ряда спецгрупп и допускаемые их участниками произвол и насилие над местным населением не только не облегчают борьбу с бандитизмом, а наоборот, усложняют ее, подрывают авторитет советской законности и бесспорно наносят вред делу социалистического строительства в западных областях Украина » [34] . Очевидно нарушения, совершались новоприбывшей властью в Яновском уезде стали одной из многочисленных страниц беззаконий на Львовщине. 11 мая 1945 райпрокурор Швачко и начальник РО НКВД Омельченко провели собрание «по фактам нарушения революционной законности в районе». В резолюции отмечалось «30 апреля 1945 офицер райвоенкомату Ярмощук с неизвестными лицами приехал на грузовой машины в с. Домажир и угрожая оружием требовал от директора мельницы несколько мешков белой муки называя себя бандеровцами » [35] . 9 мая 1945 то и же Ярмощук в нетрезвом состоянии вместе с завсинопунктом Скречетовим и своей женой приехал в с. Мальчицы и подняв стрельбу сорвал работу собрания по организации займа для сельской бедноты. Заехав к крестьянину Ксенина «Ярмощук без разрешения райисполкома и НКВД взял свинью и два центнера картофеля» [36] . «Высшей мерой наказания» для Ярмощука, как и других «нарушителей» из работников органов НКВД, стал перевод его на аналогичную должность в соседнем районе.

Одним из коварных методов, широко практиковался в борьбе с национально-освободительным движением украинского народа было создание при каждом районном отделе НКВД-НКГБ-МГБ так называемых групп специального назначения органов НКВД-НКГБ-МГБ, действовавших под видом специальных формирований - отдельных отрядов УПА, а затем отрядов СБ течение 1944-1953 гг «Успехи» их работы в значительной степени зависели от умения воспользоваться доверием местного населения.

Советским государством как достижение расценивалось то, что «к середине 1946 только в западные области с востока УССР и других братских республик прибыло более 86000 партийных, советских работников, специалистов промышленности, сельского хозяйства, системы народного образования, здравоохранения, культурно-образовательных учреждений » 38 . Однако, практически ничего объективно не говорилось о том, насколько эффективным, а главное целесообразным было здесь использование приобретенного в других республиках и областях опыта. Ненаписанным сей день остается также история того, какие серьезные и острые проблемы возникали, когда в западные области приехали люди, которые не только не знали, но и не желали считаться с местными условиями. Уровень образования, фахо-ности, культуры и в конечном итоге воспитание представителей органов НКВД, работавших в Яновском, (тогда Ивано-Франковском районе) на Львовщине ярко свидетельствуют материалы бывшего партархива Яновского райкома Компартии Украины Львовской области. Большинство документов раскрывают моральный облик и методы работы именно тех оперуполномоченных и следователей, которые оказывали «правосудие» над бойцами УПА и членами их семей, пополнили сотни Чугайстра из исследуемого куста Кожин-Зелив-Жорниска-Домажир-Ясниска-Ракита-ное. Не вызывает сомнения, что в соседних районах привезенные новой властью «человеческие ресурсы» мало чем отличались от личного состава Ивано-Франковского РО НКВД. Следовательно, эти же источники являются ярким свидетельством тех беззаконий, которые действовали по всех западных территориях Украины те, кто казалось бы должен был стоять на страже закона.

В январе-феврале 1945 г. советские спецслужбы нанесли серьезный удар по подполью Яновского района, арестовав нескольких главных его участников, среди них Петра Демчишина и Константина Колодия, а затем и некоторых бойцов сотни «Чугайст-ра Глухого». Усиление репрессий в конце 1945 г. особо начале 1946 привели к разгрому основных кадров сетки ОУН в Яновском районе. По для конспирации многие его активных участников переехало во Львов где пытались продолжать борьбу. Свидетельством этого было раскрытие органами МГБ подполья ОУН на железнодорожном пути Яворов-Львов-Городок среди которого были и деятели бывшего Яновского куста ОУН.

На основании обработанных документов и свидетельств очевидцев можно проследить деятельность подполья на Яворовщине и сделать вывод, что оно действовало здесь особенно активно, ведь в Ракита-ном был подготовку отрядов УПА, что без сомнительно влияло на общее настроение населения. Движение сопротивления возглавляемый ОУН-УПА на Яворовщине имел массовый характер, а Яновский район является типичным примером в этом. К сопротивления была причастна значительная часть молодежи. Следует подчеркнуть, что даже из имеющихся в нашем распоряжении материалов следует, что абсолютное большинство его участников поступила в сопротивления добровольно. Анализируя сам следственный процесс, которого придерживались органы НКВД можем утверждать, что его результат был предопределенным. В то же время значительный интерес для исследователя представляют материалы следствия с точки зрения изучения поведения и тактики самосохранения подсудимых. Это вопрос сложный и полна драматизма, а потому требует от исследователя особого такта. Учитывая то, что подсудимые были очень молодыми людьми большинства из которых едва исполнилось 20-22 года и никогда ранее не сталкивались с такими грубыми и жестокими методами ведения допросов, лишь немногим из них удавалось запутать следствие и опровергнуть выдвинутые им обвинения. Так, Александра Матияшек (Станичная) сей помнит следователя Карнобедова, который бил ее костылями по лицу так, что выбил зубы, навсегда оставил раны на голове [37] .

Репрессии со стороны советских органов власти вызвали адекватную реакцию в подполье. В марте 1945 г. по приказу «Чугайст-ра» сотня вновь мобилизована и готова к борьбе. Поскольку открытые столкновения с регулярными частями Красной Армии или большими отрядами НКВД и НКГБ не имели смысла, главный акцент делался на террор против советского и партийного актива. Весной этого же года в Жорниска лесу боевиками сотни были пойманы и казнены заведующий коммунальным хозяйством Ивано-Франково Редько и продавец с. Прут [38] . Летом того же года в селе Ставки боевики сотни убили секретаря местного сельского совета.

Индивидуальный террор как форма борьбы имел целью запугать местную власть и одновременно заставить население поверить в силу украинского подполья, привлечь на свою сторону населения. Крестьяне нередко становились заложниками ситуации, негативно отражалась на родстве. Как свидетельствуют архивные документы, а также современники событий почти в каждом селе были случаи сотрудничества близких родственников с идеологически противоположными структурами. Например, один брат - районов УПА, а второй - солдат Красной армии или председатель сельсовета, отец - греко-католический священник, симпатизирующий подпольного движения - дочь замужем за работником НКВД и др.. Борьба за массы нередко заканчивалась трагически. Однако в массовом сознании западноукраинского населения она осталась героической страницей пережитого прошлого. Поэтому обратимся к оценке современников событий, переживших те трагические годы, был участником подпольного движения сознавая угрозу и возможные последствия, узнал сталинские военные трибуналы и тюрьмы ГУЛАГа, однако имел счастье дождаться Независимой Украины. На вопрос, насколько оправданными были массовые жертвы мирного населения в его противостоянии тоталитарным режимам Владимир Шах [39] ответил: «На их месте ничего другого нельзя было сделать. Так что много есть положительного. Особенно это провозгласивших видно?? Ления Украинского государства в 1941 году. Сразу стало понятно как Гитлер относится к нам. Если бы в тот сопротивления не было - может много больше бы проиграли. Не было бы УПА - немцы много больше бы истребили. А так сразу показали, что немцы тоже враги. И с ними тоже надо бороться, как и с большевиками. Как снова пришли большевики, все знали, что это трудно, чтобы мы выиграли. Но лучше, как говорится, с оружием в руках погибнуть, чем где-то в тюрьмах. Так что они свою миссию выполнили! Они выполнили! И хотя бы то, что помешали послевоенном голодомора, который большевики хотели сделать. А первое, что сильно разнеслась по Украине и вообще по Союзу борьба национально-освободительная. Врядли должны мы сейчас свое Государство, свою Независимость! » 42



[1] Тронько П.Т. Бессмертие юных. - М., 1957; Его же. Народу сила неодолимая. - М., 1968 и др..

[2] Сербии Г. «Великая Отечественная война »: советский миф в украинских одеждах //Современность. - М., 2001. - № 6. - С. 63-88; Коваль М.В. Украина во Второй мировой и Великой Отечественной войнах (1939-1945 гг.) Попытка современного концептуального видения. - М., 1994. - 57 с.; Трофимович В.В. Украина в годы Второй мировой войны 1939-1945. - Львов, 1995. - 102 с.; Бессмертия. Книга памяти Украины. 1941-1945 /Гл. ред. И. А. Герасимов. - М., 200. - 944 с. и др..

[3] Киричук ЮА Очерки украинской национально- освободительного движения 4050-х годов XX в. - Львов, 2000. - 304 с.

[4] Кентий А.В. Очерки истории Организации Украинских Националистов в 1941-1942 гг - М. 1999. - 200 с. Егоже. Украинская повстанческая армия в 1942-1943 гг - М. 1999. - 285 с.

[5] Билас И. Когда для Украина закончилась Вторая мировая война //Свобода народов. 1995. - № 3. - С. 38-39.

[6] Билас И. Репрессивно-карательная система в Украине 1917-1953. - Кн. 1. - М., 1994. - С. 120.

[7] Рублев А., Черченко Ю . Сталинщина и судьба западноукраинской интеллигенции. - М., 1994. - С. 187.

[8] Летопись непокоренной Украины. - Кн. 2. - Львов., 1997. - С. 9.

[9] Билас И. Когда для Украина ... //Свобода народов - 1995. - № 3. - С. 39.

[10] Там же. - С.40-41.

[11] Голубка В., Середяк А Движение сопротивления ОУН-УПА на Яворовщине в годы Второй мировой войны //Краевед Прикарпатья. Региональный научно-ме-тод. альманах. - 2004. - № 3. - С. 25-26.

[12] Архив Управления Службы Безопасности Украины в Львовской области (далее -

АУСБ во Львовской обл.). - Спр. 34655, т. 1. - Арк. 19.

[13] АУСБ во Львовской обл. - Спр. 34655, т. 2. - Арк. 495-500.

[14] Интервью с жительницей села Жорниска Яворивского района Кривую-той Марией. Апрель 2003 //Архив авторов.

[15] АУСБ во Львовской обл. - Спр. 34655, т. 1. - Арк. 19.

[16] Там же. - Арк. 10.

[17] АУСБ во Львовской обл. - Спр. 23953. - Арк. 4.

[18] Там же. - Спр. 24623. - Арк. 3-4.

[19] Там же. - Арк. 26.

[20] В состав контингентного комиссии с. Ямельня входили Демчишин Степан (председатель), Михаил Стойко, Иосиф Варига, Иван Адамов, Иван Тузяк (секретарь сельской управы), Андрей Пришляк (староста сельской управы).

[21] АУСБ во Львовской обл. - Спр. 24623. - Арк. 38.

[22] Там же. - Арк. 22.

[23] АУСБ во Львовской обл. - Спр. 24623. - Арк. 27.

[24] Летопись УПА. Т. 31: УПА на Львовщине и Ярославщини: воспоминания и документы воинов УПА ТВ «Расточье» 1943-47 гг - Торонто; Львов, 2001.

[25] Гуль Владимир («Глухой» , «чугайстри»), командир сотни, родился в 1924 г. в г. Любачев (ныне Польша). Образование неполное среднее, работал адвокатским писарем. В 1940 арестован НКВД, но из-за отсутствия доказательств причастности к ОУН (после избиения) был отпущен. В 1942-44 гг прошел немецкий военную подготовку и служил в Шуцманшафт в Брюховичах возле Львова. В течение года принадлежал к военной реферантуры ОУН Львова. Ответственный за связи

с членами и сторонниками ОУН в военных частях. В феврале

[26] Интервью с Александрой Матияшек 1927 н. в с. Жорниска Львовской обл. Март, 2003 //Личный архив авторов.

[27] АУСБ во Львовской обл. - Спр. 19842. - Арк. 40.

[28] Там же. - Спр. 34655, т. 2. - Арк. 495-500.

[29] Шаповал Ю. Хрущев и Западная Украина //Свободная мысль. - 1996. - № 6. - С. 85.

[30] Шаповал Ю. Хрущев и Западная Украина. - С. 14.

[31] Василевский-Верный П. Тайны «особой папки» Сталина //Воля и Родина. - 1997. - № 4. - С. 58.

[32] Национальные отношения в Украине в XX ст.: Сб. док. и матер. - М., 1994. - С. 433.

[33] Билас И. Когда для Украина. //Свобода народов. 1995. - № 3. - С. 48.

[34] Билас И. Когда для Украина ... - С. 48 ..

[35] Государственный архив Львовской области. - Ф. 40, оп. 40-1, д.. 38. - Арк. 2.

[36] Там же. - Спр. 21. - Арк. 97.

[37] Интервью с Александрой Матияшек 1927 н. в с. Жорниска Львовской обл. Март, 2003 //Личный архив авторов.

[38] АУСБ во Львовской обл. - Спр. П-19842. - Арк. 147.

[39] Владимир Шах 1927 н. в с. Жорниска Яновского уезда Львовской обл., Участник подпольного движения, связной УПА, арестован 1952 за участие в молодежной антисоветской организации «Отряд юных повстанцев» (осужден на 25 лет), освобожден 1956