Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
ДЕПОРТАЦИЯ КАК ФОРМА БОРЬБЫ С непролетарских общественно-политические организации В 1920-Х ГГ.
статті - Наукові публікації

Владимир Адамовский

С установлением советской власти депортации населения постепенно вошли в систему. В поле зрения центрального и местного политического руководства, советских спецслужб и других многочисленных чрезвычайных органов попали именно те наши соотечественники, чье социальное лицо, по их мнению, не соответствовало критериям большевистской партии.

Сначала карательные функции были возложены на Всероссийскую чрезвычайную комиссию (ВЧК - комиссия по борьбе с контрреволюцией, саботажем), образованную согласно постановлению СНК РСФСР от 7 (20) декабря 1917 г. Уже на первом организационном этапе были четко определены функции ВЧК: прекращения и ликвидация контрреволюции и саботажа, разработка мер борьбы с контрреволюционерами и саботажниками, предварительное расследование по этим делам и предания виновных Суда революционного трибунала.

Если первые два месяца функционирования Всероссийская чрезвычайная комиссия (далее - ВНК) была наделена лишь правом на ведение розыска и на проведение предварительного следствия, то несколько позже, 21 февраля 1918, на основе декрета СНК РСФСР «Социалистическое отечество в опасности» ее права были значительно расширены. Времени ВНК публично заявил, что будет применять строгие меры наказания «вплоть до расстрела на месте» в отношении лиц причастных к заговорам и мятежам [1] . Расширение полномочий чрезвычайных комиссий, отсутствие действенного контроля за их работой порождали разнообразные злоупотребления, нарушения прав человека, абсолютное обесценивание человеческой жизни.

30 января 1919, выступая на Московской общегородской конференции, председатель Ревтрибунала Крыленко отмечал: «Сейчас речь идет не о прошлом Чрезвычайной комиссии, о ее заслуги, а о том, что может произойти сейчас, и каковы его последствия. Мы говорим, таким образом, что эти органы для революции опасно оставлять в таком положении, в котором они находились до сих пор. Чрезвычайные комиссии, органы борьбы с контрреволюцией строились в период развития борьбы с последней. Они представляют собой организации, которые не ограничены никаким законом. В дальнейшем стало ясно, что существующее положение в НК не может сохраняться; причиной этого были те ошибки, которые там делались, тот факт, что сама организация чрезвычайных комиссий порождала эти ошибки и толкала на этот путь всех работников НК. В отчетах и ​​следственных материалах по некоторым НК мы видим ряд вопиющих злоупотреблений даже в только ут-Уоррен НК на территориях, освобожденных от оккупации областей. Все эти злоупотребления является результатом условий работы в этой организации. Такие отдельные злоупотребления, конечно, не формируют расположение к советской власти, они уничтожают контакт с населением - единую базу опоры советской России » [2] . Слова Н. Крыленко оказались пророческими. В 1938 на основе фальсифицированного уголовного дела он был приговорен к высшей мере наказания.

Имея крайне широкие права, чрезвычайные комиссии (позже органы ГПУ-ОГПУ) распространили деятельность на Украине. Они стали одним из звеньев осуществления массовых депортаций населения, рассматривались как одна из форм борьбы с политическими оппонентами, потенциальными или реальными противниками ра-дяськои власти.

Одними из первых подлежали депортации представители крестьянства, которые в различных формах поддерживали украинскую национальную революцию, активно выступали против произвола большевиков. Правда, в это время депортации населения, как правило, осуществлялись в пределах волостей, уездов, губерний и не разрывали связи между отдельными семьями.

В процессе утверждения советской власти массовые депортации рассматривались как одна из наиболее действенных форм «борьбы с контрреволюцией». Чтобы избавить органы ГПУ необходимости решения некоторых процедурных вопросов, президиум ВЦИК постановлением от 20 марта 1922 поручила органам ГПУ подготовить проект постановления «О внесудебные приговоры ГПУ» в окончательной редакции Аванесова, Курского и Уншлихт [3] .

Вскоре органы ГПУ получили и нормативный акт, принятый ЦИК РСФСР 10 августа 1922 «О административных высланных». Последний документ различным образом был продублирован в Украине. В нем среди прочего говорилось:

«1. С целью изоляции лиц, причастных к контрреволюционным выступлениям, в отношении которых ставится вопрос перед президиумом ВЦИК на разрешение их изоляции более двух месяцев, в тех случаях, когда есть возможность не применять арест, установить высылку за границу или в определенные местности РСФСР в административном порядке;

2. Рассмотрение вопросов о высылке возложить на Особое комиссию при НКВД, действующей под председательством наркома внутренних дел и представителей НКВД и НКЮ, утвержденных президиумом ВЦИК » [4] .

Хотя указанным нормативным актом верхний предел ссылки ограничивалась тремя годами, она или не выдерживалась, или против высланных нарушались новые уголовные дела.

Учитывая идеологическую концепцию большевистской партии, практику строительства нового социалистического общества, в числе первых в списки преследуемых попали именно члены различных политических партий и организаций. В связи с этим, активно заработали комиссии по делам так называемых мелкобуржуазных партий, меньшевиков, эсеров и т.д.. Аргументируя целесообразность и своевременность деятельности таких комиссий с участием партийных органов и спецслужб, в материалах XII Всероссийской конференции РКП (б), состоялась в 1922 г., отмечалось: «Репрессии, которые неизбежно не достигнут цели, потому что направлены против класса, пиднимаеться (как, например, в свое время репрессии эсеров и меньшевиков против нас), диктуются революционной целесообразностью, когда речь идет о подавлении тех отживающих групп, которые пытаются захватить старые, отвоеванные у них пролетариатом «позиции» [5] .

Как правило, политические противники, осужденные в особом порядке в высылке, не просто отлучались от политической деятельности, но и вообще устранялись от общественной жизни. Так, в 1925 г. Прокурор Верховного Суда СССР П. Красиков цинично отмечал: «. Через Особое совещание должны проходить дела о так называемых« просмотров »- по отношению к политикам, срок которых истек, и необходимо давать новые ограничения. Основанием меры социальной защиты служит не новое преступление, а убеждение, что это лицо может его осуществить, поскольку она по личным своим качествам слишком активной. Таким образом, вполне естественно создается определенный круг лиц, находящихся в ведении ОГПУ » [6] .

Характерным в этом плане стал пример относительно трагической судьбы К.Б. Векловои, которая в 1921 г. по приговору комиссии по пересмотру дел меньшевиков в составе представителей ЦК КП (б) У, ВУЦИКа и спецслужбы (ВУЧК) была сослана далеко от родных мест. Отбыв наказание, в 1924 году она автоматически получила второй срок, находилась в Кокчетав, Казани, а в 1937 г. «тройка» УНКВД оборвала ее мученическая жизнь [7] .

В первой половине 1920-х гг операции против меньшевиков проводились перманентно. Если их лидеры и наиболее активные деятели использовались высшим политическим руководством республики для различных показательных судебных процессов, то рядовые члены РСДРП во внесудебном порядке осуждались к высылке далеко за пределы Родины. Как правило, такие акции санкционировалась высшим политическим руководством Украины по предложению полностью подчиненным им спецслужбам. Так, 18 июля 1924 Политбюро ЦК КП (б) У приняло решение:

«а) санкционировать арест меньшевиков, в частности, руководящей верхушки

б) операцию на местах ГПУ согласовывать с губкома

в) дать губкомам директиву об удалении меньшевиков из учреждений и общественных организаций, близко соприкасаются с рабочей массой » [8] .

Долгое время неопределенной оставалась судьба членов Украинской коммунистической партии. Осуществляя погром своих бывших политических союзников, РКП (б) и КП (б) У стремились сохранить хотя бы внешнюю благопристойность, продемонстрировав единомышленникам в мире, что они осуществляют не политический террор, а стремятся создать все необходимые условия для утверждения новой социалистической идеологии. Чтобы убедиться в этом, достаточно вновь обратиться к документам высшего политического руководства страны. Например, 30 июля 1924 Политбюро ЦК КП (б) У приняло решение:

«1. Считать нецелесообразным организацию политических процессов.

2. Дать директиву ГПУ наиболее активный элемент выслать за пределы Украины, согласовав с секретарем ЦК » [9] .

Не менее радикальной выглядела также постановление высшего политического руководства Украины от 22 августа 1924 Ею одобрялись все репрессивные меры против членов УКП, которые имели собственное мнение на дальнейшее развитие советского государства. В первую очередь, речь шла об устранении их из общественных организаций и средств массовой информации [10] .

Пройдет всего несколько месяцев и тон постановлений высшего политического руководства Украины несколько изменится. Стало известно, что дело УКП рассматриваться в Коминтерне. При таких условиях РКП (б)-ВКП (б) отнюдь не хотелось выглядеть в роли цербера, который бы подавлял любые проявления инакомыслия. Партийно-государственное руководство республики сочло нецелесообразным проведение массовых арестов укапистов, освободить из-под ареста тех активистов УКП, на которых не было серьезных компрометирующих данных [ 11] .

Тесно связанные с рассмотрением в Коминтерне различные акции, проводимые высшим политическим руководством республики и со спецслужбами. Так, 28 ноября 1924, заслушав доклад председателя ГПУ УССР В. А. Балицкий, политбюро ЦК КП (б) У приняло:

а) настаивать перед Коминтерном на ускорении рассмотрения

б) предложить ГПУ арестовать в Екатеринославе укапистов-рабочих, освободив и отпустив в Екатеринослав под расписку [12] .

Совершенно очевидно, что проведенные мероприятия имели ярко выраженный театральный характер, рассчитанный на восприятие левых сил с заграницы, однако, они никоим образом не повлияли на судьбу членов Украинской коммунистической партии, или вынуждены были идти на компромиссы, или попадали в в ' тюрьмы.

Затруднились избежать наказания и социалисты-революционеров ры. Президиум ЦИК советской России 3 июля 1922 отклонила массовые заявления и петиции, направленные на защиту тех, кто принимал активное участие в революционном движении. Используя юридическую казуистику, президиум Центрального исполнительного комитета постановил признать: «. Протест <мировой общественности. - Авт.> Как таковой, не заслуживает уважения, поскольку ссылка на Уголовно-процессуальный кодекс, который еще не вступил в силу, является неправильным » [13] .

же время в докладе на заседании президиума ЦИК 23 октября 1922 член коллегии ГПУ Г. Ягода отметил, что будут «. Содержать вышеуказанных заключенных на основе особой инструкции, утвержденной НКВД» [14] .

Не беремся?? Тверджуваты точно, однако, полагаем, что в данном случае речь шла не об облегчении режима пребывания заключенных, в основном пожилых людей, а об установлении жесткого контроля над их взглядами, утверждениями, оценке ситуации в стране.

Такая же участь постигла и членов других политических партий и группировок. Последнее еще раз свидетельствует постановление ЦК КП (б) У от 14 ноября 1924, которая одобрила резолюцию по докладу секретаря ЦК КП (б) У А. Медведева следующего содержания:

«1. Деятельность антисоветских организаций (монархисты, меньшевики, сионисты, укаписты и др.)., Усиливающейся вызывает необходимость провести ряд мероприятий по обезвреживанию их деятельности

1. Решительные меры, которые проводят по антисоветских группировок, дали хорошие результаты

2.Проведени ГПУ операции по ликвидации сионистских, меньшевистских, эсеровских группировок парализовали их работу » [15] .

Результаты таких операций нетрудно было предвидеть. По неполным данным, приведенным на основе архивов управлений Службы безопасности Украины в Днепропетровской, Харьковской, Донецкой областях, лишь от 15 до 18 процентов уголовных дел, возбужденных против членов различных политических партий и организаций, доходили до судебного разбирательства, остальные в позасу-довому порядке высылались за пределы республики.

Важно, что аресты и депортации членов различных политических партий без каких-либо оснований во внесудебном порядке вызвали тревогу даже среди руководителей КП (б) У. Показательным в этом плане стало письмо наркома юстиции УССР и Прокурора республики Н. А. Скрыпника от 20 февраля 1924, который указал на отсутствие достаточной справочная базы по делам меньшевиков, предлагал передать их на рассмотрение судебного заседания [16] .

Оппонируя Н.А. Скрипника, председатель ГПУ УССР В. Балицах-кий в письме от 29 февраля 1924 отмечал: «Согласно циркуляру Секретного отдела ГПУ по № 50277 от 14 марта 1923 члены антисоветских партий (меньшевики, эсеры , анархисты и другие), подлежащих изоляции, Держполитуправлинням Украины до сих пор не отдавались публичном суда, а высылались в административном порядке на места постоянного проживания в другие районы УССР или за пределы такой. 20 февраля этого года Центральная распорядительная Совещание, которой была представлена ​​дело № 33255 на группу киевских меньшевиков (18 человек) на утверждение админвислання, это дело отклонила, требуя предания меньшевиков публичном суда. Однако, рассуждения секретно-агентурные совершенно не допускают по большинству указанных меньшевиков и членов антисоветских партий вообще публичного суда. Очень редко в последних при обыске удается обнаружить компромат (литературу, прокламации и т.д.), который мог бы служить для публичного суда вещественным доказательством вины последних. » [17] . Дискуссия по этому поводу между М. Скрыпником и В. Балицким развернулась на заседании политбюро ЦК КП (б) У 28 февраля 1924 Решение высшего политического руководства республики нетрудно было предвидеть. По вполне понятным причинам победила позиция главы ГПУ [18] . Хотя, откровенно говоря, такая активность, поднялась вокруг антисоветской деятельности этих политических партий и групп, кажется нам слишком чрезмерной. Указанные политические силы по объективным причинам не могли не только выявлять какую-то политическую активность, но и поддерживать собственную жизнедеятельность. К тому же ерундой выглядит тот факт, что указанные политические партии стали основой для «разветвленной антисоветской деятельности» на территории СССР.

Хорошо известно, что в мае 1925 г. в Ленинграде был обнаружен и арестован остатки последнего состава нелегального Центрального бюро партии правых эсеров, после чего немногочисленные группы завершили свое существование. Собранный в 1928 г. в Париже съезд эсеров-эмигрантов констатировал отсутствие в СССР любых эсеровских партийных групп. В том же 1928 г. практически прекратили свою деятельность анархисты. В документах Особого совещания ОГПУ СССР выявлено лишь 44 дела (на 93 человека) [19] .

Еще одним оппонентом большевиков активно занимались органы государственной безопасности - политические и общественные организации сионистского направления. На примере ликвидации еврейских организаций Украины продемонстрируем механизм использования депортации в форме административного выдворения.

Каждый случай административного выдворения сионистов соглашался с прокуратурой. Дела, возбужденные ГПУ, независимо от выводов местной прокуратуры передавались в Особое совещание при Коллегии ГПУ УССР только после заключения прокуратуры республики. Она не всегда соглашалась с доводами чекистов о необходимости административного выдворения. По мнению прокуратуры, такая форма наказания целесообразна только для активных деятелей сионистского движения: членов партийных комитетов, штабов, лидеров «Гехолуц», «Маккаби» и другие. При отсутствии прямых четких доказательств «контрреволюционной» деятельности и настойчивости сотрудников ГПУ обвиняемых для проведения следственных действий и принятия окончательного решения переводили в прокуратуру республики.

Вместе с тем прокуратура требовала ускоренного темпа следствия. Практически все дела, которые приходили в Особое совещание свидетельствовали, что содержание под стражей продолжалось по 3-4 месяца. Поэтому прокуратура запропоновувала освободить, до решения вопроса о высылке, из-под стражи тех, кто содержался более двух месяцев. Одновременно секретном отдела ГПУ УССР в категорической форме ставилась требование о к?? Риманни такого темпа следствия по делам сионистов, чтобы на рассмотрение они поступали через месяц после ареста. Во-первых, это снимало обвинения с ГПУ об использовании содержания под стражей по внешне незначительное правонарушение как средство политического давления на общественную организацию. Во-вторых, задержаны сионисты быстро организовывались и начинали кампанию обструкции администрации тюрьмы. Заключении демонстративно оскорбляли надзирателей, выдвигали заведомо неприемлемые и провокационные требования, рассчитанные на конфликт с администрацией. Поэтому прокуратура после принятия постановления об административном выдворении обязательно следила за своевременностью отправки этапа.

Репрессивные меры, проведенные органами государственной безопасности совместно с партийно-государственным аппаратом в 1922-1923 гг, частично парализовали сионистское движение. Но с середины 1924

3 годов в еврейской общине начинают нарастать оппозиционные настроения. «Ножницы цен», директивные ограничения в обращении сырья и налоговое давление при реализации новой экономической политики обусловили усиленное расслоение еврейского населения. Основным источником их существования оставались мелкая торговля, посредничество и ремесленничество. Местные органы власти не смогли решить проблему занятости местечкового еврейского населения, и молодежи в частности. В докладе секретаря Главного бюро евсекции при ЦК КСМ Д. Монина о результатах обследования работы среди еврейской молодежи в Украине и в Винницкой частности, утверждается, что «.70-80 процентов молодежи нет работы. В крупных предприятиях евмолодь мало вовлечена. В ремесленные предприятия не удается втянуть подростков через тяжелое экономическое положение. К земледелия молодежь привлекается очень слабо ». Ситуация отягощается бытовым антисемитизмом украинского населения и местных руководителей. Еврейской молодежи безосновательно отказывали в приеме на работу, учебные заведения, обвиняли в мелкобуржуазности [20] .

Заместитель Председателя ГПУ УССР К. Карлсон признавал, что местечковая еврейская молодежь любознательный по природе, способна не только к торговле, но и к физическому труду. ей трудно смириться с мыслью о своей ненужности и физическое отмирания. При задействованы ее потенциальных возможностей в советском строительстве молодежь сама бы способствовала активному уничтожении патриархальных традиций еврейского местечка, «. Вполне осознавая их реакционную сущность в политическом, экономическом и культурном отношениях» [21] .

К. Карлсон, сын рабочего, латыш по национальности, которого юношеский максимализм, экономическая безысходность, желание построить справедливое общество привело в 19 лет в тюрьму за политическую деятельность, четко определил основные причины роста сионистских настроений среди молодежи. «. Когда она <молодежь. - Авт.> Занята упорной борьбой за кусок хлеба насущного, когда она не может быть включена в общий прогрессивное развитие, когда ей не дают приобщиться к советским и общественных учреждений, из-за ее экономическое и социальное, будучи представленной самой себе, она создает свои собственные организации в целях самозащиты и спасая отживающее реакционное городок. Однако и этого для нее мало - она ​​обращает свой взгляд на Палестину как на спасительный маяк от вырождения и смерти » [22] .

В докладной записке Генерального секретаря ЦК КП (б) У Л. Кагановичу от 15 сентября 1925 руководство ГПУ Украины констатировало, что два миллиона евреев, проживавших в городах, «. неизбежно должны стать необходимой жертвой экономической политике. Наша борьба в городах. с мелкой буржуазией за обладание рынком при непосредственной связи с крестьянством в целях удовлетворения его продукцией нашей крупной и мелкой промышленности - есть. борьба с еврейскими массами, которые олицетворяют эту мелкую буржуазию » [23] .

В такой ситуации пропаганда сионистских организаций сводилась к обвинениям советской власти в физическом и моральном уничтожении еврейского народа. Заместитель председателя ГПУ УССР К. Карлсон подчеркивал, что даже левая часть сионистских группировок занимает негативную к советской власти позицию. «Наша борьба с сионизмом год назад-полтора назад и отчасти сегодня - отмечал он, - состояла в хорошо рассчитанных актов прямого действия, которые давали возможность ослабить иногда движение. Мы снимали актив сионистских группировок, сажали в детектива наиболее сильную часть организации, подвергали высылке наиболее активных лиц и тем самым достигали временного затишья. ... Мы не учли объективных причин, превративших сионистское движение в политическое движение еврейской мелкой буржуазии. . Наши меры административной борьбы с сионистским движением не достигают своей цели, так как со страшной скоростью растут активные силы сионистов среди еврейских масс ». [24 ] .

Чекисты явно не ожидали, что социальное расслоение городов, вызванное нэпом, массовая люмпенизация евреев повлечет НЕ их пролетаризации и желаемый распад Традиции-налистськои общины, а приведет к усилению национал-социалис политических организаций.

В 1924 и особенно в 1925 г. наблюдается прогрессирующий рост сионистских организаций с социалистической окраской. Начальник Секретного отдела ОГПУ Т. Дерибас сообщал ЦК РКП (б), в 1924 г. начато 12 агентурных групповых разработок, по которым проходит 327 чел., 986 одиночных групповых дел, на учете по состоянию на 1 января стояло 750 чел. [25] На ноябрь 1924на оперативном учете было около 2 тыс. сионистов, на 2 января 1925. 3300 чел., В конце 1925 г. - 7601 чел. Но на учет относились только политически активные сионисты. Прокурор УССР Л. Крайнев указывал, что «. В круглых цифрах количество сионистов на Украине составляет: на ноябрь - 15000 чел., На январь 1925 г. - 26000 чел., За январь - 30000 чел.» [26] . Массовость сионистских организаций отмечал и Д. Монин. Местные отделы ГПУ во время его командировки в Украину предоставили следующие цифры: в Одесской губернии насчитывается более 2500 молодых сионистов, на Подолье - около 5000 чел., В Киевской - около 2000 чел. [27] Таким образом, приведенные данные свидетельствуют во-первых, о прогрессирующий рост сионистских организаций в 1924-1925 гг обусловлен экономическим положением местечкового еврейского населения , во-вторых, о значительный процент в них молодежи.

Местные государственные, правоохранительные и партийные органы не были готовы к всплеску сионистских настроений. По показаниям прокурора УССР Л. Крайнева организации переживали такой энтузиазм, что репрессии иногда способствовали усилению симпатий сионистов и способствовали количественному росту. Поэтому аресты и высылки использовались достаточно осторожно. Хотя по результатам проведенной операции с 13 марта по 1 мая 1924 г. в СССР был арестован 3,5 тыс. сионистов, в Украине на 2 сентября - около 2 тыс. человек [28] . Большинство после подписки о прекращении политической деятельности освободили. На май 1925 г. в СССР было выслано лишь 132 сиониста [29] .

Всего за 1923-1925 гг было выслано в административном порядке 213 чел. [30] С января по 15 ноября 1926 в Украине проведено 886 арестов, из них представлены в админвислання 301 чел., высланы за пределы УССР 237 чел. [31] Наибольшее количество было выслано из Киевского (33 чел.), Одесского (30 чел.), Прос-куривського (17 чел.), Винницкого ( 16 чел.), Харьковского (16 чел.), Каменец-Подольского (12 чел.) округов [32] . По возрасту львиную долю составляла молодежь: до 18 лет - 4 чел., До 24 лет 101 чел. [33] Такие цифры свидетельствуют, что доведенная до отчаяния тяжелым экономическим положением, люмпенизированная еврейская молодежь была основой сионистских организаций. Одновременно это позволило сионистам сформировать общественное мнение, что органы ГПУ борются с «мальчишками», не придавало советским властным структурам популярности.

По социальному признаку из числа высланных - 15 рабочих, 6 крестьян, 36 служащих, 58 лиц свободных профессий, 110 человек "не-определенных занятий» [34] . Л. Крайнев отмечает, что органы прокуратуры и госбезопасности, мол, при высылании придерживались классового принципа. По нашему мнению, это свидетельствует, что ГПУ арестовало и выслало профессиональных сионистских организаторов, которые, кроме партийно-организационной работы, ничем другим не занимались.

Размышляя над методами борьбы против сионизма, учитывая все «за» и «против» К. Карлсон ставил вопрос: если сионизм является массовое движение еврейской мелкой буржуазии, то правомерно применять кроме репрессивных мер, еще и метод парализации сионистского движения? Имея устоявшиеся политические взгляды, он писал, что если бы в наличии было 10-ти миллионное еврейское население, из которого 1,5 или 2 миллиона составляла мелкая буржуазия, то размышления о методах и средствах борьбы, которые выходили «. С элементарных основ нашей политики» просто не было бы. «Но все серьезность положения заключается в том, - отмечал К. Карлсон, - что в силу исторических объективных причин эта мелкая буржуазия олицетворяла три четверти, если не больше еврейских масс, населяющих Украину и, таким образом, классовый вопрос, чисто экономическая борьба превращаются в борьбу с национальной единицей. Поскольку это так, перед нами стоит задача парализации сионистского движения с меньшими убытками для всей еврейской массы в целом » [35] .

Учитывая все аспекты еврейского движения ГПУ УССР рекомендовало наряду с продолжением репрессий сионистского взрослого актива ряд организационных, экономических, пропагандистских мероприятий. Среди организационных мероприятий - это кадровое усиление еврейских партийных секций, поднимет уровень доверия к ним местных партийных аппаратов. Евсекции должны были организовать пассивные беспартийные еврейские массы.

Руководству ЛКСМУ необходимо пересмотреть критерии приема еврейской местечковой молодежи с целью широкого ее включения в общественную работу. Предлагалось обсудить вопрос о создании при ЦК ЛКСМУ еврейской секции.

Чекисты также рекомендовали создать беспартийные общественные организации, которые могли бы объединить активных граждан с левыми взглядами, но которых не устраивала некоторые тактические шаги большевиков. Через такие общественные организации, возможно даже культурнического направления, многочисленные акции и дискуссии работа евсекций была бы более эффективной.

В экономической области, по мнению чекистов, необходимо максимально уделить внимание еврейской колонизации, предоставлять долгосрочные кредиты для желающих работать в сельском хозяйстве, привлекать евреев для работы в местной промышленности и т.п.. Это позволит снизить социальное напряжение и ликвидировать социальную базу сионизма.

В пропагандистской работе делался акцент на массовость существующих еврейских газет и создание сети русскоязычных еврейских газет, издание массовыми тиражами брошюры

разъяснениям политики советской власти в области еврейского переселения, возможности развития еврейской культуры и т.д.. Считалось целесообразным приглашение группы коммунистов из Палестины, которые «. Проинформировали еврейские массы о классовой борьбе. и сопоставили процесс дальнейшего развития еврейского народа в нашем Союзе и в Палестине ». Реализация таких рекомендаций требовала сотрудничества государственных, партийных и правоохранительных органов.

Таким образом, в данном случае административное выдворение можно считать депортацией. Несмотря на длительное предварительное следствие, сионисты хотя осуждались Особым совещанием (внесудебным органом), и из-за нехватки доказательств высылались они в административном порядке. Также присутствуют другие признаки депортации - этничность и ликвидация «группового политического противника» 36 .

Если оценивать деятельность органов ВЧК-ГПУ в целом, следует отметить, что они в координации с партийными и судебными органами на середину 1920-х годов полностью ликвидировали очаги «непролетарских» политических партий и общественных организаций. Таким образом, направляя действия государственного репрессивного аппарата, ВКП (б) обеспечила политическую монополию в СССР и, в частности в УССР.

1. См.. подробнее: Адамовский BJ. Депортации как форма государственного террора в Украине (1930-1950-е гг): попытка терминологического и историографического анализа //История Украины: Малоизвестные имена события факты. - М., 2007. - Вып. 34. - С. 255-269.



[1] Из истории взаимоотношений чрезвычайных комиссий и революционных трибуналов //Вопросы истории. - 1990. - № 7. - С. 150.

[2] Из истории взаимоотношений чрезвычайных комиссий и революционных трибуналов. - С. 155.

[3] Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ), ф. 1235, оп. 39, д.. 86, л. 434.

[4] ГАРФ, ф. 1235, оп. 39, д.. 86, л. 265-266.

[5] Ковтун Г, Войналович В, Данилюк Ю. Массовые незаконные репрессии 20-х - начале 50-х годов на Полтавщине //Реабилитированные историей. - М.; Полтава, 1992. - С. 7.

[6] Щетинов ЮА Режим личной власти: к истории формирования //Вест. Моск. ун-та. Серия история. - 1989. - № 4. - С. 3-4.

[7] Ковтун Г, Войналович В, Данилюк Ю. Указ. труд. - С. 8

[8] Центральный государственный архив общественных ' объединений Украины (далее - ЦГАОО Украины), ф. 1, оп. 16, д.. 1, л. 69.

[9] ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 16, д.. 1, л. 82.

[10] Там же, л. 102.

[11] Там же, л. 134.

[12] Там же, арк.144 -144 н.

[13] ГАРФ, ф. 1235, оп. 39, д.. 86, л. 337.

[14] Там же, л. 161-162.

[15] ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 16, д.. 1, л. 136-137.

[16] Там же, л. 29.

[17] Там же, л. 30-30 н.

[18] ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 16, д.. 1, л. 28.

[19] Щетинов ЮА Ук. соч. - С. 4.

[20] Еврейский вопрос: поиски ответа. Документы 1919-1926 гг. - Винница: Глобус-Пресс, 2003. - С. 241; См..: Подкур Р.Ю. Деятельность ВЧК-ГПУ в ликвидации сионистских организаций в середине 20-х годов XX века. //Научные труды Каменец-Подольского гос. ун-та: Исторические науки. - Каменец-Подольский: Оиюм, 2004. - Т. 13. - С. 205.

[21] ЧК-ГПУ-НКВД в Украина: лица, факты, документы //Ю. Шаповал,

В. Пристайко, В. Золотарев. - К.: Абрис, 1997. - С. 238.

[22] ЧК-ГПУ-НКВД в Украина: лица, факты, документы. - С. 238; Подкур Р.Ю. Указ. труд. - С. 206.

[23] ЧК-ГПУ-НКВД в Украина: лица, факты, документы. - С. 234.

[24] Там же. - С. 234-235.

[25] Российский государственный архив социально-политической истории (далее - РГАСПИ), ф. 76, оп. 3, д.. 306, л. 168; Подкур Р.Ю. Указ. труд. - С. 205.

[26] Шаповал Ю. Указ. труд. - С. 84.

[27] Еврейский вопрос: поиски ответа. - С. 257. Подкур Р.Ю. Указ. пра-

[28] эта. - С. 208.

1961 Костырченко ГВ. Тайная политика Сталина. - М.: Межд. отношения, 2003. - С. 58.

[29] РГАСПИ, ф. 76, оп. 3, д.. 326, л. 5. Подкур Р.Ю. Указ. труд. - С. 208.

[30] Шаповал Ю. Указ. труд. - С. 84.

[31] Там же. - С. 86.

[32] Там же. - С. 87.

[33] Там же. - С. 88.

[34] Там же. - С. 87.

[35] ЧК-ГПУ-НКВД в Украина: лица, факты, документы. - С. 243.