Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
Миланский эдикт З1З Г. - ЮРИДИЧЕСКОЕ ОСНОВА В ПРОЦЕССЕ ФОРМИРОВАНИЯ ПРАВОВОГО СТАТУСА ХРИСТИАНСКОЙ ЦЕРКВИ
статті - Наукові публікації

В данном исследовании предоставляется историко-правовой анализ Миланского Эдикт императоров Константина Великого и Лициния (313 г.), где впервые определяются основы правового статуса церкви как религиозной организации. Он закрепила status quo, сложившийся между христианством и государством, христианством и язычеством, христианством и другими конфессиональнымы объединениями. К тому же, легализируя христианство, власть Фактически признала и санкционировала своеобразную конкурентную борьбу с язычеством. Отмечается, что изменилось Не только отношение к христианству, о чем говорится в большинстве работ по этой проблематике, но и понимание религии, ее роли и места в государстве.

In this research is given istoriko-legal analysis of the Milanese edict of emperors of Konstantina Great and Liciniya (313), where bases of legal status of church are first determined as to religious organization. He fastened status quo, folded between christianity and state, christianity and paganism, christianity and other confessional associations. Besides, legalizing christianity, power actually acknowledged and sanctioned original competitive activity with paganism. It is marked that changed not only attitude toward christianity, about what talked in most works on this problematike but also understanding of religion, its roles and places in the state.

Исследование вопросов, связанных с процессом становления христианской церкви как религиозной организации, ее нормативным оформлением на государственном уровне, эволюцией христианства как государственной религии относится именно к тем актуальных научных исследований, которые могут заинтересовать и сегодня. Обращаясь к подобным историко-правовых исследований мы начинаем лучше понимать сложные перипетии и реалии отношений церкви и государства в настоящее время в современной Украине.

Миланский эдикт, изданный августами Константином и Лицинием в 313 г., является важным рубежом в истории отношений между церковью и государством, который разделил две совершенно разные по характеру эпохи. Оценки его значение среди историков всегда были неоднозначными, поскольку служили выражением целого комплекса научных взглядов [1, c. 102] Так, в отечественной и зарубежной историко-юридической литературе очерченной проблематике уделяли внимание А. И. Бриллиантовый, А. П. Каждан, Н. Н. Воробьева, А. Зеек и др..

Основной вехой в истории христианства считают 313 г., когда Миланским эдиктом христианству было предоставлено право легального существования в Римской империи. Появление этого документа стала возможной вследствие совокупности объективных факторов, сложившихся в начале ИУ ст. и которые обусловили союз христианства и Римской империи.

Текст Миланского эдикта сохранился только в Церковной истории Евсевия, что позволило ряду ученых оспаривать авторство Константина, его роль в издании эдикта, а также место появления и форму этого важного документа.

Первым, кто сформулировал эти сомнения, был выдающийся исследователь поздней античности - А. Зеек (А. Seeck) [2]. В отечественной науке наиболее аргументированно эта точка зрения обоснована А. П. Каждан [3, с. 214-217]. Однако, следует отметить, что такая трактовка Миланского эдикта нельзя признать общераспространенным. Все же доминирует традиционное, воспринятое от Евсевия, понимание эдикта и роли Константина Великого [4].

Существует также точка зрения, что Миланский эдикт лишь развил те принципы, которые содержал эдикт 311 г., выданный галереи [5]. С его появлением прекращалось любое преследование христиан. Сторонником такой позиции в отечественной историографии

А.П. Каждан. "Христианство одержало победу над язычеством не за один день. Это был длительный процесс. Его официальным началом следует считать эдикт Галерия от 311 г. [6, с. 217].

Думается, стоит следовать традиционное понимание Миланского эдикта как первого значительного законодательного предписания государственной власти, при посредничестве которого было легализовано христианские вероучения и культ. Миланский эдикт является специфическим историческим и правовым источником, является религиозным по своему характеру и содержанию. Подходить к нему с обычными источниковедческой критериям (хронология, степень совпадения с эдиктом 311 г.), представляется, было бы не совсем верно. Миланский эдикт следует оценивать с позиции христиан, их понимание исторической судьбы христианства и значимости тех или иных императорских предписаний. Позиция христиан отношении обоих эдиктов весьма однозначным: только с

Миланским эдиктом ассоциируется начало свободного отправления христианского культа [7]. Кроме того, анализ содержательной стороны Миланского эдикта позволяет сделать вывод о том, что он является более значительным, чем эдикт Галерия.

Эдикт посвящен христианам и христианскому вероучению, а также условиям и обстоятельствам отправления христианского культа. Однако связывать его только с христианством, как кажется, было бы ошибкой "дарить христианам и всем свободно и по собственному желанию выбирать веру" [8], "каждому даруется свобода обратиться к той вере, которая, по его мнению, ему подходит '[9], "предоставляется свобода и другим, по желанию, придерживаться своей веры ... пусть каждый свободно, по собственному желанию, выбирает себе веру "[10].

Таким образом, наряду с христианством, снят запрет и из других культов, хотя посвящено эдикт именно христианству. Объективно это означает выделение, свободное или несвободное, христианства другим нехристианским религиозным объединением, является естественным, поскольку христиане составляли большинство из тех, кто не исповедовал официального культа.

Между тем, Миланский эдикт является прежде всего юридическим документом, который не может быть кем-то недействительной и который в дальнейшем стал основой для разработки правовых норм по этой проблеме. Следовательно, именно Миланский эдикт устанавливает основы формирования специфического статуса христианской церкви, основной чертой которого является противопоставление христианства другим религиозным в?? Соединением, его исключительность по сравнению с ними. Эдиктом также провозглашено тождество христианства (как вероучения) и церкви (как организации) [11].

В последующем законодательстве тоже не будет разницы между понятиями "христианство" и "церковь". Интересной в этом плане является адресность постмиланських законов, адресованы не должностным лицам, как обычно, а непосредственно христианам. Как адресат выступает здесь все христианское население города, местности и т.д. [12]; духовенство [13], все епископы [14], часть бискупов [15], но, независимо от адресатов, они персонифицируются со всем христианским учением, всей церковью в целом.

В Миланском эдикте статус христианства рассматривается не только в совокупности и в объединении с другими конфессиями, но и с тем, что к христианству очень косвенное отношение: имущество физических и юридических лиц, которые не являются христианами: "поскольку христианам принадлежали не только те места, где они обычно собирались, но и другие, в собственности не только частных лиц, но всего общества, то. ты отдашь распоряжение о возвращении их без проволочек христианам, то есть всей их общине и каждому собранию, соблюдая, конечно, указания о том, что те, кто вернет эти места бесплатно, может рассчитывать на вознаграждение от нашей доброты "[16]. При этом обращает на себя внимание тот факт, что для авторов эдикта не имеет значения статус тех, кто владеет имуществом. Законодатели выходят в этом случае из интересов христианской церкви, интересам нехристиан отведено второстепенное место. С точки зрения норм римского права случай беспрецедентный, поскольку основное назначение права состоит в учете и отражении интересов всех лиц, исходя из принципов справедливости, а не из политической целесообразности и расчетов. Эдикт интересы одной, конкретной конфессии, ставит выше интересов всего прочего, нехристианского населения империи. Миланский эдикт обеспечил доходы церкви так же, как и ее покой. Так, этим документом признано существование особого вида земельной собственности "для блага церкви в целом, а не отдельных лиц". Такая торжественное заявление со стороны верховного сановника была воспринята во всех трибуналах как принцип гражданского права [17, с. 397]. Христианам не только вернули земли и дома, принадлежавшие им, но они получили законные права на все то имущество, которым они пользовались ранее благодаря снисходительности светской власти. С того момента, как христианство стало религией императора и империи, национальное духовенство могло требовать средств для надлежащего его состояния существования. Через восемь лет после издания Миланского эдикта Константин даровал всем своим подданным без исключения право завещать свое имущество в пользу кафолической церкви [18]. Этот закон был издан в Риме в 321 г.

Основы правового статуса церкви как религиозной организации также впервые определяются в Миланском эдикте, который закрепил status quo, сложившегося между христианством и государством, христианством и язычеством, христианством и другими конфессиональными объединениями на момент появления этого акта. Таким образом, в Миланском эдикте закрепляется территориальная и внутренняя структура христианской церкви, которая сложилась в то время; юридическое закрепление получают взаимоотношения христианства с частными лицами, нехристианскими религиозными и нерелигиозными организациями. К тому же, легализируя христианство, власть фактически признала и санкционировала своеобразную конкурентную борьбу с язычеством. В целом, оценивая роль и значение Миланского эдикта, следует отметить, что им изменилось не только отношение к христианству, на чем отмечается в большинстве работ по этой проблематике, но и понимание религии, ее роли и места в государстве. Эдикт провозглашает свободу в выборе религии, которая, в отличие от прежних времен, трактуется весьма широко, поскольку имеется в виду не только духовная свобода, которую римское государство и не возражала, но и свобода в выборе культа. А вот такого раньше не было. Поэтому в Миланском эдикте, кажется, сделана попытка ввести действительную свободу совести, веротерпимости. К сожалению, следует признать, что практическая реализация эдикта привела к противоположному результату: духовной и религиозной монополии христианской церкви.

Следует отметить также, что Миланский эдикт важно для христианства тем, прежде всего, что не только позволил ему существовать наряду с другими религиями, но и взял его под защиту государства. Поэтому этим эдиктом еще не утверждается явный приоритет христианской церкви над другими, как утверждают некоторые историки [19, с. 29-30], а готовится для этого прочную основу.

Во время своего правления император Константин продолжил политику, начатую Миланским эдиктом. Эту политику часто называют звучным словом "революция" и противопоставляют религиозной политике Диоклетиана, осуществлял найгучниттти гонения на христиан. Однако сущность религиозной политики обоих создателей домината, несмотря их противоположное отношение к христианам, тождественно: и Диоклетиан и Константин искали идеологическую подоплеку, идеологическую опору новой государственной системе. Но, если Диоклетиан в этих поисках оказался консерватором, потому что пытался приспособить к новой системе старую религию, то Константин действительно пошел революционным путем, заключив союз с религией, ранее преследовалась. С точки зрения дальнейшей роли христианства во всемирной истории эпоха Константина действительно была в определенном смысле революционной, поскольку положение христианства изменилось кардинально [20, с. 216].

Вместе с тем, меры, которые совершил Константин, были лишь отправной точкой тех процессов, которые продолжались в течение всего ГУ в. и получили?? больше или меньше оформление уже в правление Феодосия, которого, так же как и Константина, был удостоен церковью почетного титула Великий.

Политика Константина по христианской церкви отвечала потребностям времени, способствовала консолидации общества и укреплению системы домината и в целом оказалась эффективной. Однако сам император был недостаточно последовательным. Дело в том, что одним из первых актов, изданных после легализации христианства, христианские клирики освобождались от муниципальных повинностей, хотя, по финансовым соображениям Константин запретил переход в клир куриалам, имевшие большое состояние. Церковь была освобождена от налога на недвижимое имущество, хотя этот закон пока не распространялся на церковные земли. Церкви было предоставлено право освобождения рабов, хотя сделать это можно было только по доброй воле хозяина и при свидетелях. Церкви также было предоставлено судебную власть, хотя распространялась она только на гражданские иски. Христианские храмы получили право убежища, хотя таким же правом в течение столетий уже пользовались языческие святыни. Наиболее значительным мероприятием Константина в пользу христианства считают распоряжение о том, чтобы сбор с определенной части податной земли отдавался в пользу местной церкви, заложило основы экономического могущества церкви.

Проявляя покровительство христианской церкви, Константин всю жизнь оставался язычниками и принял крещение лишь перед смертью. Он носил титул великого понтифика, являясь, таким образом, главой всего жреческого сословия, за ним сохранялся культ императора, к которому был присоединен культ его рода, его монеты представляли собой осторожную неоднозначность, которая позволяла его подданным-язычникам понимать их символизм в традиционном смысле, и даже его патронат над делами христианской церкви мог быть представлен как часть традиционных императорских обязанностей [21 c. 25-27].

легализирующему христианство и наделяя его привилегиями, Константин преследовал прежде всего политические цели. Его задачей было укрепление государственного механизма империи, был ослаблен событиями II - III ст. ст., консолидация общества и укрепления домината. И хотя Константин предпочитал христианству, по мнению ученых, он не собирался делать христианство единственной официальной государственной религией Римской империи и его религиозная политика трактуется как представляющая собой терпимой к различным верованиям и религиям.

Как уже отмечалось, существует не только положительная оценка роли Константина в легализации христианской церкви. Уже IV в. было временем трагических противоречий. Империя стала христианской, появился шанс трансформировать всю человеческую творческую деятельность. И однако именно по этой христианизирована империи начинается бегство: бегство в пустыню. Побег в монашество в ГУ в. была, прежде всего, бегством от империи. Аскетическое отречение, прежде всего, предполагает полный отказ от собственности, от мира и его социальных связей. Таким непростым и неоднозначным предстает в изложении Г. Флоровского период огосударствления христианской церкви, признание ее статуса на государственном уровне [22].

целом критически оценивая основные положения и роль Миланского эдикта, которым определены принципы религиозной политики Константина, А. Шмеман [23], например, приходит к выводу, что и этот, и последующие эдикты на защиту церкви в действительности оказались для нее вредными. Весьма интересной является тезис историка о том, что именно симбиоз христианской церкви с государством стал следствием "монополии Христианства, что на века уничтожила любую религиозную свободу". Таким образом, победа Константина ни была победой, а наоборот - поражением церкви. Потребовались века, чтобы то новое понимание личности, которое имеет корнями Евангелие, переросло и в новое понимание государства, ограничило ее неотъемлемыми правами этой личности. Обращение Константина в христианство привело к тому, что теократический абсолютизм античной государственности стал неотъемлемой частью христианского восприятия мира.

Таким образом, в итоге следует отметить, что с изданием в 313 г. Миланского эдикта, который установил новое направление религиозной политики римского государства, по христианской церковью были признаны права юридического лица. Было положено начало официальному признанию христианской церкви как религиозной организации и закрепления ее правового статуса.

Литература

Воробьева Н.Н. Проблема отношений христианской церкви и государства в Римской империи Г - ГУ вв. в освещении отечественной историографии в кон. ХIХ - нач. ХХ в. - Омск: Изд-во ОмГУ, 2005.

Seeck O. Das sogenannte Edikt von Mailand //Zeitschrift for Kirchengeschichte. Bd. 12.1891. С несколько другими возражениями выступил J. R. Knipfing (Das angebliche Mailander Edikt v J. 313 im Lichteder neueren Forschung //Ibidem. Bd. 40.1921).

Каждан А.П. Судьбы христианства при Константине //Византийская история. - 1965. - № 5.

См.., например: Boyd W. Op. cit. - P. 21; Bradbury S. Op. cit. - P. 135-139; Millar F. The emperor in the Roman world (31 B. C. - D.). - Ithaca, 1977. - P. 222, 253, 319, [248] Bowersock G. W. From emperor bishop: the self-conscious tranaformation of political power in the fourth century A. D. //CPh. Vol. 81. - № 4. - P. 298-307, [251] Case Shrirley Gackson. The acceptance of Christianity by the Roman empreros //Papers of the American society of church History. - New York, 1990. - P. 45-64; Stark R. Op. cit. - P. 11.

Евсевий Х, 4, 6-9.

Каждан А.П. Судьбы христианства при Константине //Византийская история. - 1965. - № 5.

Сократ И 2, И, 3, И, 4; Север ИИ, 33 Феодорит I. 2.

Евсевий Х, 5, 4.

Евсевий Х, 5, 5.

Евсевий Х, 5, 8.

Евсевий Х, 5, 5 - 10.

CTh. Хуи, 1, 2. (Кодекс Феодосия).

CTh. Хуи, 2, 8.

CTh. Хуи, 2, 10.

CTh. Хуи, 2, 23.

Евсевий Х, 5, 11.

Гиббон ​​Э.. История упадка и разрушения Великой Римской империи: Закат и падение Римской империи: В 7 т.: Пер. с англ. - М.: ТЕРРА, 1997. - Т. 2. CTh. Хуи, 2, 4.

См.., например: Гроссу Н. Миланскийи Эдикт. - Труды Киевской духовной академии. - М., 1913.

Покровский И.А. История римского права. - 2-е изд., Испр. и доп. - Петроград: Издание Юрид. книж. склада «Право», 1915.

Казаков М.М. Христианская церковь и Римская империя в ИУ веке //Ивонин Ю.Е., Казаков М.М., Керов В.Л.

Курбатов Г. Л., Федосик В.А. Очерки истории христианской церкви в Европе (Античность, средние века, Реформация). - Смоленск: Смоленский государственный педагогический университет, 1999.

Флоровский Г. Христианство и цивилизация //В кн.: Избранные Богословские статьи. - М.: Пробел, 2000.

Шмеман А. Исторический путь православия. - Н.-Йорк, 1953.