Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
«СВОБОДА» и «несвободы» КАК бинарной оппозиции РИМСКОЙ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ ЦЕННОСТЕЙ
статті - Наукові публікації

Волк В.М., КНУВД

В статье Раскрываются особенности римского правосознания через осмысление феноменов свободы и несвободы. Акцентируется внимание на том, что понятия «свобода» и «несвобода» в римском праве являются производными от бинарной системы ценностей римского общества.

The particularities of Roman legal sense through comprehension of the phenomena of liberty and non-liberty are disclosed in the article. Attention is emphasized on the fact that the concepts of «liberty» and «non-liberty» in Roman law are derivates from the binary system of values ​​of Roman society.

Философско-правовое осмысление явлений правовой действительности делает их новую интерпретацию, что способствует более полному раскрытию особенностей бытийности и функционирования этих явлений. Европейская научное сообщество наработала солидную теоретическую базу по изучению специфики римского права во всех его аспектах и ​​проявлениях, но до сих пор хранятся нюансы, требующие уточнения. В частности речь идет о такой методологический принцип римского права как бинарность. Бинаризм римского права через его понятийно-категориальный аппарат является проявлением мировоззренческих установок римского народа, но еще и сегодня не исследован должным образом.

Попытка осмысления ценностных систем римского духовной жизни была осуществлена ​​еще в 70-е годы прошлого века известным знатоком античности С.Утченком, который исследовал архитектонику системы ценностей и религиозной системы римлян в их синхронном и диахронном аспектах. В конце XX века появились работы В.Бачинина, в которых тоже прослидко-ся интерес к проблеме бинарных оппозиций как конститутивных элементов правовой действительности. Одной из основных онтологической принципов римского права была бинарная оппозиция «свобода» - «несвобода». Античные мыслители видособлюючы римский мир от мира варваров и Востока, отстаивали идею о том, что именно античный мир был родиной свободы. Именно о таком понимании свободы говорил Гегель: «Восточные народы еще не знают, что дух или человек как таковой в себе свободна; поскольку они не знают этого, то они не являются свободными, они знают только, что один свободен, но именно поэтому такая свобода оказывается лишь произволом. Следовательно, этот один оказывается лишь деспотом, а не свободным человеком. Только у греков появилось осознание свободы, и поэтому они были свободными, но они, как и римляне, знали только, что некоторые свободны, а не человек как таковой; этого не знали даже Платон и Аристотель. Поэтому у греков. были рабы, которым связывалось их жизни и существования их замечательной свободы ». [1; 18-19]. Для римлян было невозможным провозглашения человека свободной в силу того, что он является человеком. Точнее, речь идет о теоретическом осмысление форм независимости отдельного индивида в социальном измерении. Эволюция понимания понятия «свобода» в римском сознании прошла путь от определения физической независимости, т.е. нерабського состояния, через идею политической свободы к идее внутренней свободы личности, мы наблюдаем в поздние периоды существования Рима. При попытке анализа содержательного наполнения понятия свободы в эпоху римской античности некорректно использовать методологические предпосылки и достижения более поздних концепций свободы.

Содержательное наполнение понятия «свобода» в контексте развития человечества не может быть априорным и неизменным, что подтверждается существованием большого количества теоретических построений. Это сегодня мы говорим о чрезвычайно широком диапазон понимания категории свободы - от полного отрицания самой возможности свободы выбора (бихевиоризм) к обоснованию «бегства от свободы» в условиях индустриального общества. Идея свободы в западноевропейской философии освещалась в двух планах - в онтологическом и в гносеологическом, а чаще всего, их стыковые - как познана необходимость (стоики, Спиноза, Гегель). Многозначность трактовок этого понятия привело к тому, что стало возможным теоретически обоснована бессодержательность этого понятия. Например, Э. Кассирер в «Технике современных политических мифов» оценивал понятие свободы как одно из самых туманных и двусмысленных не только в философии, но и в политике.

Но для Рима и его граждан понятие «свободы» является необходимым элементом, прежде всего, социального ландшафта, поскольку для римского мира еще не существует понятия свободы как «субстанции духа» (Гегель). Основой римской идеи свободы было не стремление эмансипации «от контроля государства для обеспечения неограниченных возможностей деятельности в сфере как материального, так и духовного производства, а участие в контроле, который осуществляла государство, для обеспечения экономической независимости, которая обусловливала все другие свободы» [2; 47]. Понятие свободы на римских пространствах локализуется и «работает» в двух плоскостях - первоначально, в рамках действующего права и имеет рельефно-скульптурную фактуру, и в сфере теоретических интерпретаций, в форме рассуждений и мисленевих моделей. Учитывая чрезвычайную утилитарность римского мира, вполне понятным является ее ориентация на зримое, которым и были явления повседневной правовой жизни.

В конце существования Республики наблюдается активное проникновение греческой философии римские территории, что привело к такому теоретического осмысления феномена свободы, которое останется господствующим (в различных вариантах) до конца существования античного мира). Рассуждения о свободе переносятся в сферу внутреннего мира индивида. Несмотря на значительные различия положений различных философских школ указанного периода наблюдается их практическая направленность - научить человека жить счастливо, при этом провозглашается, что составной частью счастья является свобода.

значительной степени римская мысль п?? В свободу зактуализувала в себе установки стоицизма, для которого свобода ни была высшей ценностью человеческого бытия, более того, он сомневался в ее реальности: «Свобода - химера. Мы считаем себя свободными только потому, что не знаем мотивов, не умеем учитывать все обстоятельства, которые заставляют нас действовать так или иначе. Можно думать, что человек действительно обладает способностью самоопределения! Не стоит ли скорее предположить, что внешние предметы тысячами комбинаций побуждают и определяют ее? Разве ее воля есть какой-то неопределенной и независимой способностью действует без выбора и за капризами? Она действует или в результате суждения, в результате акта разума, подает ей одну вещь более выгодной для ее интересов, чем любая другая, или независимо от того акта, когда обстоятельства, в которых находится человек, заставляют ее вернуться в определенную сторону, а она представляет, что делает это свободно, хотя она и могла желать вернуться в другой »[3; 165].

Первоначально «несвобода» ассоциировалась с рабской зависимостью. По мнению, А. Штаерман, рабство для античного человека было исконным, а потому изначально и не вызвало особых рассуждений [2; 165]. Рабство на протяжении длительного исторического промежутка не было объектом теоретического осмысления, но оно было одной из бытийных основ римской культуры. Всем известная «дихотомия Гая»: «Все люди суть или свободные, или рабы» (Гай. 1.9) была концентрированным выражением самого существенного вертикального разделения римского общества. С онтологической точки зрения, свободный, это тот, кто, то есть он битийствует, в противоположность ему, «раб» - это никто, в социальном измерении. Понятие «свободный» - «раб» являются предельными понятиями в сфере действия римского права: иметь права или быть совсем бесправным, ведь «с точки зрения гражданского права рабы считаются никем» - утверждает Ульпиан. (D.1.5.7.).

«Свободный» и «раб» - бинарная оппозиция, указывающая на максимальные значения лица в социальном аспекте, но при этом существует понятие «неполноправного», которое обозначает промежуточное положение индивида между свободой и рабством, и которое имеет н-ННУ вариативность представления в социально-юридическом существовании конкретных индивидов. Постановка вопроса об оппозиционности «свободного» и «раба» не является новой для римской цивилистики, но данное противопоставление рассматривалось только с позиций социально-классовой структуры античного общества, о чем свидетельствуют работы А. Штаерман, С.Утченка, И. Маяк, В. Кузищина, М. Финли, и др..

В. Кузищив с позиций материалистического понимания закономерностей исторического развития связывает возникновение рабства с феномена чужого. По мнению российского исследователя, осознание «полезности» пленного в необходимых для племени работах, было свидетельством серьезных изменений в самом способе производства и значительными изменениями в мировоззренческих ориентация определенного сообщества. Пленного (представитель другой расы, народности, этнической общности, или рода, кровное родства с которым осознавалось) отныне не убивали как лишнего едоков, а оставляли в качестве рабочей силы, как потенциального работника. Человек вне своих естественных и привычных кровно-родственных связей, «вырванная из своего родового коллектива и оставлена ​​в живых из меркантильных соображений победителя, это« живой убитый », существо, потеряла свою личность, которая стоит вне коллектива, полностью лишена, так , в этом коллективе каких-либо прав [4; 130]. ​​

Но до сих данное социальное явление не рассматривалось в контексте ценностного универсума тогдашнего общества. Понятие «свободный» и «раб» мыслятся как взамовиключаючи, поскольку они обозначают граничные точки социальной иерархии, с возможным их определению как «все» и «ничего»: «Итак, что так противоположно рабству, как свобода?», - Спрашивает Папиниан ( D. 40. 5. 21), свобода «неоценима», - утверждает Павел (D. 50. 17.106), и «свобода не может даваться на время» (D. 40.4.33). Таким образом, римская правосознание теоретически могла выделить два полярных состояния людей: свободные и рабы, среднего состояния правовая мысль Рима не знала. Но при этом римская правовая действительность таила в себе потенциальную возможность изменения статуса - свободный мог стать рабом, а раб обрести свободу. Недаром-но, наибольшие изменения в правоспособности связывают именно с изменением статуса свободы. Зрима потенциальность получения статуса свободы или его потери является обычным явлением для римской правосознания. Ритор и историк II в. до н.э. Флор замечал: «Стыд войны с рабами еще можно пережить, хотя фортуна покорила их всему, они же суть как бы второй разряд людей и даже приближаются к благам нашей свободы» (Flor. II.8). По мнению российского ученого В. Смирина, данная фраза является реминисценцией из речи Цицерона за Бальби [5; 267], указывая на то, что римляне давали гражданство и бывшим врагам, Цицерон отмечал: «... рабов, наконец, чьи право и судьба (ius, fortuna, condicio) - самые низкие, за заслуги перед республикой мы очень часто от лица государства (publice) одаривали свободой, т.е. гражданством »(Cic. Pro Balb. 24).

Согласно положениям классического римского права, раб приравнивается к вещам телесных (corporals), то есть таких которые можно осязать (guae tangi possung). Раб также манципною вещью (res macipi), такими вещами считаются «земельные участки на итальянской земле и притом как сельские, которыми считаются обистя, так и городские, каков дом; также права сельских участков, например, дорога, тропа, прогон, водопровод ; также рабы и четвероногие, которые приручаются к упряжке или ига ... »(Ulp. Reg. 19.1) А также рабы были вещами-в-обороте (res incommepcio), то есть такие вещи, которые составляют объекты частной собственности: они могли быть предметами обмена, оборота по оценке.

В сфере имущественных отношений раб, то есть как просторно?: А дело, может быть объектом права собственности индивидуальной и совместной, узуфрукта и учреждения. При личном узуфрукта, узуфруктарий мог пользоваться как самой вещью (uti), так и извлекать из нее плоды (frui), не повреждая при этом саму вещь. Как закладная вещь, раб вещественным обеспечением требований кредитора. До нас дошел текст фидуциарной сделки, которая относится к I-III ст. н.э.: должником является некоторое Л. Баян, кредитором Л. ции в лице его раба Дама, предмет заклада - обистя Баяна: «Дама, раб Л.Тиция, получил от А. Баяна по манципии фидуциарных (довирительно) за одну монету обистя и за одну монету раба Мидаса в присутствии ваговщика и свидетелей. При этом было договорено, чтобы это обистя и раб служили заведением в обеспечение денег, которые Таций дал взаймы Баяну, впредь до полной оплаты этих денег. В случае неплатежа денег в срок, ции вправе продать это обистя и раба »[6; 339].

Римское право уделяло серьезное внимание разработке различных сторон рабской формы зависимости и смогло достичь предельной ясности и логической стройности. Право дает право рабовладельцу абсолютной и неограниченной власти над рабом, которая, по мнению В. Кузищина [4; 125-126], выстраивалась на трех фундаментальных принципах:

экономический принцип: единство раба и всех других орудий и средств производства, предусматривала неограниченное распоряжение рабочей силой

второй принцип имел основу юридическое определение раба как instrumentum vocale, что предполагало полное исключение рабов из сферы права как регулятора отношений между людьми. Рабство как социальное явление для времен Республики было вполне привычным и очевидным, что законодательство данного периода содержит мало данных нормативного характера о рабах. Хотя согласно новым исследованиям оригинальных правовых текстов, определение раба через орудия труда и еще и через такое орудие, которое может говорить, в контексте римского правового жизнь представляется сомнительным [7; 482-483]

легитимизация рабства в общественном сознании: экономические и юридические аспекты рабства как формы абсолютной зависимости подкреплялись философским обоснование и общественным мнением.

Наиболее полное философское обоснование рабства было представлено Аристотелем в разрезе теории различий физической и интеллектуальной организации рабов и свободных. Аристотель писал: «Согласно нашему утверждение любой живому существу прежде всего можно разглядеть власть Господский и политическую. Душа властвует над телом как господин, а разум над нашими стремлением - как государственный муж. Отсюда ясно, насколько естественно и полезно для тела быть в повиновении в душе, а для той части души, которая подвергается аффектам, - быть в подчинении у разума и усмотрению глазного элемента души и, наоборот, которую получаем вреде при одинаковом или обратном соотношении.

Все те, кто в такой сильной степени отличается от других людей, в которой душа отличается от тела, а человек от животного (это бывает со всеми, чья деятельность заключается в применении физических сил, и это лучшее, что они могут дать) , люди по своей природе - рабы, для тех, как и для вышеуказанных существ, лучшая судьба - быть в подчинении у такой власти. Ведь раб по природе тот, кто может принадлежать другому (потому он и принадлежит другому) и кто причастен к рассудку в такой мере, что способен понимать его приказы, но сам рассудком не наделен. »(Аристотель. Политика I. 2, 11 - 14).

Исследование реалий римского правовой жизни с позиций имеющихся в нем бинарных ценностно-мировоззренческих установок является новым и несколько неожиданным в пределах современной украинской философии права. Думается, что разработка заявленной проблематика служить более полному и всестороннему осмыслению феномена римского права не только как образца позитивного права, но и его глубинных онтологических основ.

Литература

Гегель Г.В. Философия истории //Сочинения. - T.VIII. - М., 1935. - C. 18 -19.

Штаерман Е.М. Эволюция идеи свободы в Древнем Риме //Вестник древней истории. - 1972. - № 2. - С. 41-61

Цимбалюк М.М.Онтология правосознания: теория и реальность: Монография. - K.: Атика, 2008. - 288 c.

Кузищин В.И. Античное классическое рабство как экономическая система. - М.: Изд-во МГУ, 1990. - 270 с.

Смирнин В.М. Свобода раба и рабство свободного //Вестник древней истории. - 2000. - №. 3.

Римское частное право: Учебник /Под ред. проф. И.Б. Новицкого и проф. И.С.Перетерского - М.: Юристъ, 2000. - 455 с.

Человек и общество в античном мире /Л.П. Маринович (ред.). - М.: Наука, 1998. - 526 с.