Наукова бібліотека України

Останні надходження

Loading
"БУДУЩЕЕ В чашечке на столике стынет ..."
статті - Наукові публікації

Сюта Г.М. (Киев)

(лингвосвит поэзии Эммы Андиевской)

Статья посвящена мовотворчости Эммы Андиевской. Автор анализирует поэтику и стилистику произведений выдающейся представительницы современного дискурса через призму его индивидуального мировосприятия.

Индивидуальная языково-поэтическая картина мира Э. Андиевской, как поэтика и стилистика ее произведений в общем, для украинских поклонников словесности, воспитанных в основном на эстетике силлабо-тонического стихосложения и традиционно поэтической образности, оказались достаточно специфическими и непростыми для восприятия.

Уже изначально своего творчества (ср. 50-х годов ХХ в.) в литературно-художественных кругах диаспоры поэтесса была единодушно признана выдающейся представительницей современного дискурса, ее имя называли в числе авторов "достаточно выразительных и своеобразных, чтобы иметь право на определенное место в истории украинской литературы даже в том - к счастью, вполне неправдоподобной - случае, если бы они от сегодня не написали больше ни одной строки " [1] . Зато даже в начале 1990-х, когда произведения Э. Андиевской стали доступными широкой читательской общественности в Украине, не каждый украинский читатель был готов к постижению осложненной метафоричности, глубоких ассоциативных комплексов, определяющих индивидуальную манеру текстообразования в ее поэтических (а это более двадцати сборников - "Поэзии", "Рождение идола", "Рыба и размер", "начальные", "Базар", "Песни без текста", "Наука о земле", "кофейни", "Архитектурные ансамбли", "Аттракционы с орбитами и без "," Виллы у моря "и др..) и прозаических (романы" Геростраты "," Тигры "," Джалапита "," Роман о хорошем человеке "," Роман о человеческом назначения ") произведениях. Ведь именно они стали основанием для определения поэзии Е. Андиевской как "интеллектуальных видений вселенной", "поэтического сюрреализма".

На ассоциативность поэтического изложения Е. Андиевской часто наслаивается философско-экзистенциальное звучание нереалистичных зарисовок, в которых она "берет конкретные реальные фрагменты, переставляет их (это стиль) и создает из них странный индивидуальный мир" [2] . Пор.: В шляпе - что клюмбы из Канн - заходит в Каварна лошадь, деревья, как из бочки тесто, стеной стекали в красочное [3] . Неожиданное авторское одномоментное видение привычного "уже с первых строк [..] заставляет нас поднимать голову обычного погружения в посредственность вещей, заставляет нас всматриваться и вслушиваться в то, что мы, скучающие и утомленные буденникы, не замечаем" [4] .

фотографичность - специфическая, узнаваемая признак индивидуального стиля Е. Андиевской, что определяет и способ поэтического видения мира, и сюрреалистическую образность, и особый тип поэтического синтаксиса. Ведь каждый стих поэтессы - это мгновенное видение, секундное восприятие и вызванные ими же под влиянием первого впечатления ассоциации: Воздух в язвах, кипят болиды, /а он ладонями - кораблики из болота, /конем ему обвисло пивщокы; Каварна, когда зайчиков циклопы; Над городом гром - кровопролитную заговор и т.д.. По мнению Б. Бойчука, это "насквозь индивидуальный сюрреализм Е. Андиевской и типично восточный, или, если хотите, украинский" [5] , благодаря которому поэтесса каждый раз видит яркие краски в сером, сказочно мистическое в реальном. И в своем стремлении донести это видение до читателя она активизирует языково-стилистические искания, создает парадоксальные ассоциации и метафоры.

На синтаксическом уровне указана фотографичность видение и сюрреализм воспроизведения провоцируют активное функционирование эллиптических конструкций - это неоднократно и не всегда одобрительно говорили критики: "большой проблемой Андиевской есть риски. Риски не созидают добрых ассоциативных мостов между словами или образами, а скорее создают воспринимающей пропасть, разрывая строку [..]. Похоже, что Андиевская сбывает рисками том, что надо было бы связать словами " [6] . Пор.: Уже не спрашивая ни - зачем, нет - откуда, - /Сквозь плоть - розу протянуть развития, Ты бы каждого повесил на суку, /А я предпочитаю с людьми - в согласии; ли там показалась из-под судьбы перевесел /Будущее , что - к ветру, - как повеса; В углу, где вспышек гоплиты, /Что лето бабье - на самородки. Однако проиллюстрировано насыщения поэтических текстов рисками можно трактовать и как маркер предлагаемой автором свободы семантического декодирования образа. Она представляет только собственно одномоментное видение фрагмента действительности, набор наблюдаемых фактов, оставляя на месте елипсованого конкретизатора (в основном это сказуемое) пространство для самостоятельного осмысления ее видения. Пор.: Ибо тем, кому позвоночник неимением, /церу душу, чтобы - добро; За столиком сидят сами пижамы. /От некоторых - маленькая кучка жома; Свирель - струйка - в незримое. Таким образом, тире служат своеобразными индикаторами осуществления культурно-поэтической интеракции: если читательское прочтения адекватно накладывается на импликовани поэтессой в контексте-подсказке ассоциации, оставленная семантическая пауза заполняется, сюрреалистический образ приобретает смысл.

Очевидно, в соответствующем типичные синтаксического оформления текста оказывается еще и абсолютный дар слова Е. Андиевской, на котором в свое время отмечал Э. Райс: "Впечатление такое, что она способна полнотой выразить все, что ей хочется, что речь не оказывает ей никакого сопротивления, она подвергается ей полностью " 1 . Эта подчиненность языка творческой манере поэтессы ярко прослеживается также в сфере образности??, Фоностилистики, экспрессивного словообразования, в использовании традиционных средств национальной поэтики: Другое дело, что и устоявшиеся узнаваемые образы или символы автор тоже воспринимает и воспроизводит через призму "в сюрреализме спрятанного классицизма": Каварна - кучей - на тимьян и мальвы; город в садах - как в кресле; Нету земли, воздуха, как наждак.

Производительным способом интенсификации смысловых и экспрессивных возможностей поэтического текста Е. Андиевская выбрала Фоностилистика. Отбросив обычную для силлабо-тонической поэзии рифму, она максимально эксплуатирует виражальнисть верлибра, экспериментирует с комбинаторикой звукосочетаний и звукокомплексы, творит уплотненный поток семантизованих ассонансов и консонансов. В систематических звукосмислових перекличка целенаправленно демонстрируется самоценность звука как средства смысловой организации текста. Пор. как поэтический смысл создается за счет изменения или наращивания единого гласного (На шее завязав мертвую рысь /Сидят красавицы разных душ и рас, Не только царства, только имел, - /А и из пазухи - в кофейне - стаю МэВ, А там , где звезды сыпал ловкость, /Сквозь сердце - загробной спрут; видмухують, чтобы любовь пал /Тебя достиг, еще прежде чем я - в пыль; Габо теряется созвездия /Губой голубятню нарушили; остатки синие - в соты осиные) или на фоне мозаичной игры вокализма (Балянс всемирного актива /Где вечности гудит октава; Зеленые пятерке с вселенной висильни /В мозгу - текучие башни - трусцой вассальным; Из кислорода - для обоих - палатка - /и в простыни, - их так варган - /На коряги света - и прочь от драм бы; Среди кофейни - торс с тарелок /киса ... /Юноша смерчем поднял воздуха короткое; Сами ступени - в просветы ведет, /где уже ни палубы, ни тела, ни воды).

Интересы верлибром позволяет Э. Андиевской полностью освободиться от фоностилистичнои инерции рифмовки, избавиться сприйняттевих стереотипов традиционных звукокомплексы. Именно по этому "вырастает" показательно для его индивидуальной поэтики создания поэтического смысла на балансировке (изменении, наращивании, комбинаторике) консонантного состав лексем, ср.: Нимфа на спинке нимба /Плывет по бабочкой с города мрак мозг сосет; Чтобы вприпрыжку

через жизненные воронки, /Еще прежде чем все кофейни - тьмы варвар; Каждый последующий степень /должен наступлением стать; Ступа, как едет в ступе, /

ступни кирпичом тупит; нежится голубок /К булок голубых; копытами

судьбу - на льду; Вплоть кувшинки в тепл лопочет :/Весь мир потопят).

Отметим также внимание Е. Андиевской к внутрисистемного содержания и фоносемантичного потенциала имен (мифологических, географических, имен исторических лиц, культурных деятелей и т.д.). Их ввод в звукосмисловий пространство текста способствует максимальному сращиванию звукообразы и номена-образа. Пор.: Все дальше крылья Дедала; В лесу все вежливые Улисс; С месяца - яйцо - из мраморных пастей, /Где фонтан - метиловых гепардов спирта /[..] Ведь некоторые - для прозрений, а некоторые - для спорта, - /Тарпейскую скалу в груди, а в клетках - Спарту; I Суд Страшный - сирен вой, /Чтобы где-то - в будущей жизни - /Пастушка и пейзаж Ватто.

Естественно, что установление звукосмислових отношений между составляющими поэтического текста интенсифицирует его образность - "это связано с наложением звуковой похожести на исходное лексическое и образное значение компонентов тропов, в результате чего усложняются и обновляются их семантические связи" [7] . В соответствующих ментализованих художественных образах развивается внутренняя форма объекта метафоризации: Царство одиночества - охрово вихрь; Вплотную к вискам - омары бредил; Вокруг ходят пумы тьмы; Дождь, синие незаконный сын; море омаром шевелится т.п.. Такие паронимическая организованы епитетни сообщения, метафоры, сравнения становятся индивидуально-поэтической нормой творчества Э. Андиевской.

Показательным стильотвирним параметром поэтического языка Е. Андиевской является ее насыщенность индивидуально-авторскими новообразованиями. На фоне создаваемых традиционными моделями неологизмов типа огуречник, унедийсниты, звукокистяк, всевиддя (Вверх голоса пульсирует огуречник; Как унедийсниты шаровидный хлопоты; Вверху плывет звукокистяк тарани; распахнула память всевиддям) выделяем смыслово непрозрачные образования, значение которых часто остается лишь пунктирно указанным в рамках контекста (Каварна - ягодами - щець) и окказионализмы видфраземного происхождения (Молочногубий - рядом с девушкой - розвора - ср. молоко на губах не обсохлодуже юный).

Отмечена Э. Райсом "подчиненность языка перу автора" прослеживается также в использовании традиционных составляющих национальной поэтики: мифологические, фольклорные, библейские образы, поэтизмы часто используются как смысловая основа для оригинальных функционально-семантических трансформаций: Русалка пронесла аквариюм в коленях /1 - в смирительную рубашку мир, и не пикнет; Вгорнувшись в пространство, как в листок вспотевший /В сторону - до дна - Гоморра и Эдем; Рикой гнева, вениками бури /прочистите мир, как Авгия обору; Что немощи, что небытия, отчаяние, боль, /Когда Харон с лодкой к услугам, Не кофе стакан, а топливо, - /Хрящей хрусталь, мажором жернова, - /И снова - худые коровы - жирных.

Рассмотрим также особенности индивидуально-авторского использования традиционно поэтических единиц. К таким, например, относятся поэтизмы солнце и время. В Идиостиль Е. Андиевской они развивают нетипичную ассоциативную сочетаемость и изменяют тип аксиологической маркованости. Так, в видении поэтессы образ солнца последовательно проявляет апокалиптические семантические приращения, так ассоциативно эт 'связывается с мотивом Страшного?? Уду: не солнца вогнедихальна мозоли, /А синяя стружка легкие лижет /В полдень, как Суд Страшный на пляже; Бегом - мимо выхлопа последние, /Где Суд Страшный уже спину чуха /Об неба надувную чулок; Сквозь ящик - Суд Страшный :/старичок в нужде - /Нету земли, воздуха, как наждак. Таким образом, снижается высокая экспрессия поэтизмами, подчеркивается негативная коннотация семи 'непереносимость ".

Выявляем также убедительный образец сознательного снижения (даже вульгаризации) устоявшейся оцинности поэтизмами солнце в авторском парафразе: огненный лук /вылущивается из потустороннего рам.

Похожие процессы функционально-семантического переосмысления наблюдаем при освоении Э. Андиевской поэтического абстракт время и его текстовых конкретизаторов сутки, день, вечность и т.д.. На них указывают новые направления епитетизации и включения в нетипичное контекстное окружение: всеядны время паси на берегу циклопы; Так во гобое бедствия и позора /Ждет человечество на новую сутки И медленно, замедляя бег, /В сердцах - палатки кочевая сутки.

Стилистическая манера поэтического сюрреализма определяет пространственную (Посеял бабки из-под волнистых /носилок! И времени и пространства раздвинул границы; времени камеры тройные) и антропоморфной-вульгаризированном (И печень времени - на цепь приковано) интерпретации абстракт время. Пор. также его ассоциативное опредмечивания в генитивных метафорах такого содержания: Здесь вихорець с лицом ноября /Дунул, и полетели кожуры времени; Мир - нахильци: в эти тропа /Чавуннисть времени - автогеном, сердце сбросило в волну путы, - /рассвета найамебниший хитон; Со дна волчков света - ствол /день идет; Стебель часов, что гири на ходу, /Уж приоткрывает в груди светлый берег, Дворец - соты, где вечности вощина и мед.

Переосмысление аксиоматических философских параметров времени наблюдаем на примере поэтического реализации образа вечность. В индивидуальном восприятии Е. Андиевской соответствующая поэтическая номинация теряет кодифицировано в СУМ значение "течение времени, не имеет начала и конца" 1 , приобретая диаметрально противоположных квалификативни сем 'конечности', 'способность к разрушению ", ср .: Напрягся - и вечность разжевал; Всех позем - целебная ноша, /Где бутыли вечности разбито.

языкотворчество Е. Андиевской имеет незаурядную научную ценность и как составляющая единого пространства украинской ментальности, и с точки зрения осмысления общего и специфического в контексте становления национальной поэтики. Ее изучение эт 'связано с осмыслением взаимодействия различных уровней выразительных средств, их связи с позаказном факторами. Осуществлено исследование дает основания утверждать, что творчество в условиях оторванности от родноязычных среды заметно сказалась на индивидуальной стилевой манере поэтессы (неприятие нравов силлабо-тонического стихосложения, тяготение к радикальным модернистских тенденций образо-и текстообразования т.д.). Среди определяющих стильотвирних рис поэзии Е. Андиевской отмечаем внимание к фоносемантичного оформления текста, попытки интенсифицировать его образность за счет звукосмислових ресурсов поэтического языка. Специфическое сюрреалистично маркировано мовомислення автора вызывает также заметные функционально-эстетические трансформации единиц поэтического словаря (фольклористике, мифологичности, библиизмив, поэтизмов т.д.). Указанные черты составляют основу индивидуальной поэтической нормы Е. Андиевской.



[1] 3 Там же. - Т. 1. - С. 298.

  1. Державин В. Украинская молодая поэзия сегодня //Феникс. - 1959. - № 9. - С. 48.

[2] Бойчук Б. Несколько мыслей о Нью-Йоркскую группу и несколько задних мыслей //Современность. - 1979. - № 1. - С. 24.

[3] Здесь и далее цитируем по изданию Андиевская Э. Каварна: Поэзии. - [Б.м.] Современность, 1983. - 126 с.

[4] Митрович К. Поэзия Э. Андиевской ^ миф и мистика //Современность. - 1968. - № 7. - С. 12.

[5] Бойчук Б. Несколько мыслей о Нью-Йоркскую группу и несколько задних мыслей //Современность. - 1979. - № 1. - С. 27.

[6] Державин В. Украинская молодая поэзия на сегодня //Феникс. - 1959. - № 9. - С. 52.

[7] Дащенко Н. Л. паронимическая аттракция в украинской поэзии 60 -80-х годов.: Автореф. дис. .. канд. филол. наук. - М., 1996. - С. 19.