Наукова бібліотека України

Loading
ПОСЛАНИЕ
Серия "Классики науки" - Агриколы Георгий О горном деле и металургии

Светлейшим и могущественнейшим герцогам Саксонии, ландграфам Тюрингии, маркграфам Мейссенским, пфальцграфам Саксонским, бурггра-фам Альтенбурга и Магдебурга, графам Брены, владетелям Плейснер-ланда — Морицу, эрцмаршалу Священной империи и курфюрсту, и его брату, Августу 3

Георгий Агрикола с выражением своих благопожеланий.

Поскольку, Светлейшие Государи, мне неоднократно приходилось рассматривать все великое горное дело как некое могучее единое тело, подобно тому как Модерат Колумелла4 рассматривал сельское хозяйство, либо перечислять и обозревать его отдельные отрасли, как суставы этого* единого тела, я пришел к убеждению, что мне не хватило бы прежде всего и всей моей жизни, чтобы объять его полностью и тем более увековечить его на письме. Ибо каждый сможет из наших книг уразуметь, сколь далеко и широко оно простирается и сколь многих искусств знание, если и не большое, то все же кое-какое, требуется от горняков.

Поскольку горное дело является чрезвычайно обширным и даже в какой-то своей части не изложено в сохранившихся сочинениях греческих и латинских писателей и именно потому что оно является весьма древним и чрезвычайно полезным и необходимым делом для человеческого рода, мы не должны были, как нам казалось, оставить его без внимания. И, действительно, хотя сельское хозяйство является из наук, без сомнения* наиболее древним, все же горное дело — еще древнее или, по крайней мере, одного с ним возраста, ибо никто из смертных никогда не возделывал поля без инструментов, а эти инструменты, как и орудия всех прочих производств, либо сделаны из металлов, либо не смогли бы быть изготовлены без них, вследствие 4его горное дело также чрезвычайно необходимо людям.

В самом деле, поскольку люди могли бы обойтись лишь без очень немногих из этих занятий, а число их вообще весьма велико, ничего без инструментов, в сущности, и не могло бы быть произведено. Таким образом, из всех дел, которыми добываются добрым и достойным путем большие богатства, ничего нет полезнее горного искусства, ибо если из хорошо обработанных полей (оставляя в стороне другие блага) мы извлекаем обильнейшие плоды, то еще более обильные мы добываем из рудников. Действительно, один рудник нередко доставляет нам плоды гораздо более полезные, чем очень многие поля. В силу этого, как мы узнаем из истории почти всех веков, рудники обогатили многих людей и приумножили богатства многих царей. Но об этом я не буду здесь больше говорить, так как я об этом говорю частью в первой книге предлагаемого труда, частью же в первой книге другого, озаглавленного «О старых и новых рудниках» 5, опровергая при этом то, что иные толкуют в своих высказываниях против рудников и против самих рудокопов. Хотя сельское хозяйство, с которым я охотно сопоставляю горное дело, и является столь распространенным и столь разнообразным занятием, оно все же распадается не на такое большое число отраслей, как горное дело. И мною не могут быть с такой же легкостью изложены правила последнего, как Колумелла изложил правила первого, имея к тому же на руках сочинения немалого числа писателей о сельском хозяйстве, коим он мог следовать. Ведь одних только греческих авторов было более 50, коих перечисляет также Марк Теренций Варрон 6, и латинских — более 10, о которых упоминает сам Колумелла; я же имею одного лишь Кая Плинця Секунда 7, которому мог бы следовать, да и он излагает лишь весьма немногие способы извлечения руд и устройства рудников. Ибо трудно какому-либо писателю трактовать горное дело в целом или даже писателям, которые касались его в отдельных местах своих сочинений, один — одного его предмета, другой — другого, исчерпывающим образом изложить хотя бы какую-либо отдельную его отрасль.

Но даже и таких писателей весьма немного. Ведь из всех греков один лишь Стратон из Лампсака, преемник Теофраста 8, выпустил единственную книгу «О горных машинах». Даже «рудокоп» у поэта Филона 9 не таит в себе хотя бы одной крупицы этого искусства. Да вот еще Феракрат 10, кажется, ввел в одну из своих комедий рабов-рудокопов и приговоренных к работам в рудниках. А из латинских писателей Плиний, как я уже заметил, изложил лишь весьма немногие приемы работы в горном деле,

К древним авторам я считаю уместным присоединить и некоторых современных, ибо никто не мог бы избежать справедливых нареканий в том случае, если бы он обманным путем обошел похвалами тех, чьими сочинениями, как бы их ни было мало, он пользовался. Именно на нашем немецком языке написаны две книжки: одна из них неизвестного автора об испытании рудной материи и рудников, крайне неясная 11, и другая —

о рудных жилах, о чем также, как передают, писал по латыни Пандульф Англ 12; вторую из упомянутых немецких книг составил Кальбе 13 из Фрейберга 14, видный врач. Ни тот,нидругой не изложили исчерпывающим образом ту отрасль, которой они занялись. Да вот еще недавно Ванноччо Бирингуччо 15 из Сиены, муж, сведущий во многих вещах и обладающий красноречием, разобрал на итальянском языке вопросы, касающиеся выплавки, отделения и сплава металлов. Однако он лишь вскользь коснулся способа виплавки многих из них. Более ясно он изложил способы получения некоторых растворов. Читая у него о последних, я вспоминал, как в свое время наблюдал в Италии их изготовление. Всех же остальных предметов, о которых я пишу, он не касался вовсе, или если касался, то лишь слегка. Его книгу мне преподнес в дар Франческо Бадоэр 16, венецианский патриций, сам человек весьма обширных познаний, пользующийся большим уважением; он обещал ее мне еще в прошлом году, когда сопровождал в Мариенберг короля Фердинанда 17, к которому был отправлен Венецией послом.

Мне неизвестно, чтобы какие-либо другие писатели в своих сочинениях говорили что-нибудь о горном деле. Поэтому, если бы даже сохранилась книга Стратона 18, из таких отрывочных сведений нельзя было бы составить и половины общего свода рудного дела.

Однако чем меньше число тех, кто писал о горном деле, тем более удивительным представляется мне столь значительное число химиков19, которые придумывали разного рода способы превращать одни металлы в другие. Имена многих из них назвал Эрмолао Барбаро 20, муж, украшенный почтенностью рода и достоинством положения, равно как и всевозможной ученостью. Я назову еще большее число их, хотя бы наиболее крупных 21. Так, химические рецепты «химевтики» доставляли Останес 22, Гермес23, Ханес, Зосим Александрийский24 для своей сестры Теосевии, Олимпиодор Александрийский 25, Агатодемон 26, Демокрит, но не из Аб-деры, а какой-то другой, кто именно, не знаю 27; Ор Хризорит, Пеби-хий, Комерий 28, Иоанн, Апулей 29, Петасий, Пелагий 30, Африкан, Тео-фил 31, Синесий 32, Стефан 33 для кесаря Ираклия, Гелиодор 34 для Феодосия, Гебер 35, Калид Рахаидиб, Верадиан, Родиан, Канид, Мерлин 36, Раймунд Луллий 37, Арнальдо де Виланова 38, венецианец Августин Пантей, три женщины — Клеопатра 39, девица Тафнутия, Мария Иудейская 40.

Все эти химики пользовались прозаической речью; из них исключение представлял Иоанн Аврелий Авгурелл 41 из Римини, который один лишь вправлял свои слова в оправу стихов.

Много имеется и других книг об этом, но все они темны, так как сии писатели называют вещи чужими, не собственными именами, и притом одни пользуются для их обозначения одними, ими же придуманными названиями, другие — другими, между тем как сами-то вещи являются

одними и теми же. Эти учителя передают своим ученикам сведения, какими способами разрушать и приводить как-то обратно к первоначальной материи малоценные металлы, различным образом подвергая их плавлению, удалять из них то, что в них излишне, и восполнять то, чего им не хватает, чтобы этим путем добывать из них драгоценные металлы, т. е, золото и серебро, которые остаются неизменными при плавке в глиняных горшках или тиглях. Могут ли .они это в действительности делать или не могут, я не берусь решать. Поскольку так много писателей со всей настойчивостью уверяют нас в том, что им удалось прийти к цели намеченного ими пути, нам как будто следовало бы относиться к ним с доверием. Однако поскольку мы не видим из написанного ими, чтобы кто-либо таким путем действительно когда-либо достиг богатства, и поскольку мы не видим этого и ныне, хотя повсюду имелось и имеется так много этих химиков и все они денно и нощно напрягают все свои силы, чтобы получить возможность накопить великие груды золота и серебра, утверждения эти, естественно, вызывают сомнения. Возможно, в этом над О' видеть лишь упущение писателей, не передавших для памяти потомства имена своих учителей, которые этим искусством добыли себе большое состояние, во всяком случае ученики либо не знают их правил, либо, зная их, не соблюдают. Ибо если бы они действительно усвоили таковые, то, будучи столь многочисленными как в прежние, так и в нынешние времена, они давно наполнили бы города золотом и серебром. Их суесловие изобличают также их книги, которые они надписывают именами Платона, Аристотеля и других философов, чтобы эти славные имена в заголовках их книг придавали последним в глазах простых людей видимость учености. Есть и другая категория химиков, которые не занимаются изменением субстанции малоценных металлов, но просто-напросто окрашивают их в золотой или серебряный цвет и придают им новый вид, чтобы они выглядели тем, чем они на самом деле не являются. Когда же эта окраска под действием жара от огня сходит с них, как чужой наряд, они вновь принимают свой собственный вид. А те, кто это делает, за свой обман не только навлекают на себя величайшую ненависть, но их мошенничество карается отсечением головы. Не меньшей кары заслуживает обман, допускаемый третьей категорией химиков, которые бросают в тигель крупицу золота или серебра, вложенную в кусок угля, и делают вид, будто примешиванием веществ, якобы обладающих чудодейственной силой, они добывают золото из аурипигмента, либо серебро из олова 42 и т. п.

Но о химическом искусстве,, если только оно является искусством, я скажу больше в другом месте. Теперь же вернусь игорному искусству. Поскольку его полностью никакие писатели не описывали и иноземные народы и племена нашего языка не понимают, а если и понимают, то могли бы научиться у указанных нами писателей

лишь незначительной доле этого искусства, я составил сии двенадцать книг о горном деле и металлургии.

Первая из них приводит все то, что могут говорить против горного дела, против рудников и рудокопов, и все то, что им может быть сказано в ответ. Вторая дает наставления горнякам и переходит к тому, что им надлежит делать для нахождения руд. Третья рассказывает о рудных жилах, их расселинах и стыках. Четвертая изъясняет способ обмера рудных жил, а также рассматривает горные обязанности. Пятая учит рытью копей и маркшейдерскому искусству. Шестая описывает горные инструменты и машины. Седьмая говорит об опробовании руд. Восьмая наставляет искусству обжигания, дробления, промывания и сушки руд. Девятая излагает искусство выплавки руд. Десятая научает посвящающих себя горному делу отделять серебро от золота, а также свинец от серебра. Одиннадцатая передает способ отделения серебра от меди. Двенадцатая дает наставления для добычи соли, натра, квасцов, сапожного купороса 43, «серы, битума, получения стекла. Весь же взятый мною на себя труд заключается в том, что хотя я о многих вещах исчерпывающим образом не сказал, все же я приложил все старания к тому, чтобы это сделать. Ибо я положил на составление этого сочинения много труда и сил, не остановившись и перед некоторыми затратами.

В самом деле, я не только описал руды, инструменты, сосуды, желоба, машины, печи, но также приглашал за плату художников сделать их наглядные изображения, дабы понимание незнакомых вещей, обозначенных словесно, не представляло затруднений ни для современников, ни для потомства. Далее, мне пришлось привести немало таких слов, которые древние, поскольку соответствующие им вещи были общеизвестны, оставили без всякого разъяснения. В то же время я разрешил себе благоразумно обойти молчанием все то, чего я сам не видел и не читал или не узнал от людей, заслуживающих доверия. Мною, таким образом, указано лишь то, что я сам видел и что, прочитав или услыхав, сам осмыс--лил. Указываю ли я на то, что и как следует делать, рассказываю ли, как это обычно делается, и при этом сам не отвергаю этого,— все это должно рассматриваться как один и тот же метод наставления. Разумеется, чем более горному искусству чужда всякая словесная изысканность, тем менее мои книги о нем являются отшлифованными. Действительно, предметы, с которыми имеет дело наше искусство, зачастую не имеют названий, либо потому, что они новы, либо потому, что хотя они и восходят к древности, не сохранилась память о названиях, коими они некогда именовались. Вследствие этого я был вынужден — и да будет мне в этом оказано снисхождение — некоторые вещи называть несколькими соединенными словами, некоторые же другие обозначать новыми словами 44. Некоторые вещи я обозначал древними словами 45. В то время как Ноний

Марцелл 46 пишет, что cisium—двухколесная повозка, я этим наименованием обычно обозначаю маленький возок на одном маленьком колесе. Если кто-нибудь не одобрит этих наименований, пусть он либо даст соответствующим вещам более подходящие названия, либо извлечет таковые из числа употреблявшихся в древней письменности.

Сии книги, Светлейшие Государи, появляются в честь Ваших имен по многим основаниям, особенно же по той причине, что для Вас рудники представляют огромные выгоды. Ибо если Ваши предки получали от этих обширных и богатых областей столь обильные доходы, как провозные пошлины с чужеземцев и десятины с местных жителей, то тем более обильные доходы они получали от рудников, благодаря коим появилось немало значительных городов, таких, как Фрейберг, Аннаберг 47, Мариенберг 48, Шнееберг 49, Гейер 50, Альтенберг 51, не упоминая прочих.

Так почему же, думается мне, не могли бы в дальнейшем быть обнаружены в горных местностях Ваших владений поныне скрытые под землей богатства, еще более значительные, чем те, которые можно созерцать на ее поверхности?

Будьте здоровы!