Наукова бібліотека України

Loading
По материалам зарубежной печати
Политология - Территориальные притязания Пекина: современность,

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ЭКСПАНСИОНИЗМА ПЕКИНА

«Нян зан», Ханой

Газета «Нян зан» опубликовала комментарий, раскрывающий подлинные намерения Китая в отношении Вьетнама, Индокитая и Юго-Восточной Азии и опровергающий попытки пекинской пропаганды исказить политику Коммунистической партии Вьетнама.

В своей пропагандистской кампании фальсификаций с целью прикрыть собственные маневры и преступления против Вьетнама китайские власти используют привычный для них прием, заключающийся в том, чтобы обвинять Вьетнам в стремлении к «малой гегемонии» в Индокитае и в Юго-Восточной Азии. «Одной из причин,— утверждают они,— приведших к ухудшению отношений между Вьетнамом и Китаем, является то, что Вьетнам обратился к Китаю за согласием на создание индокитайской федерации, но Китай не дал такого согласия». Они заявили также: «Причина плохого обращения с лицами китайской национальности во Вьетнаме заключается в том, что Вьетнам питает намерение блокировать Индокитай и установить в нем свое господство через посредство индокитайской федерации». Китайские руководители думали, что благодаря многократным повторениям этих слов им в конце концов поверят.

Это давно известная тактика китайских властей. Такую тактику они использовали прежде всего в своей собственной стране. Если они хотят «свалить» кого-либо, они приклеивают ему какой- то ярлык. При этом они приписывают другим замыслы, вынашиваемые ими самими. Напрашивается вопрос: кто в революционной борьбе, которую вели в течение десятилетий три индокитайских народа за независимость и свободу своих стран, сохранял неукоснительную верность пролетарскому интернационализму и сражался бок о бок с народами Лаоса и Кампучии против общего врага вплоть до окончательной победы, а кто держался в стороне, провозглашая лишь на словах «солидарность и поддержку», но продолжая на деле тайные маневры с целью внести раскол между тремя народами Индокитая, с тем чтобы сделать своим союзником ту или иную сторону?

Лозунг Коммунистической- партии Индокитая «Превратить Индокитай в зону независимости и идти по пути создания индо- китайской федерации» был выдвинут в 1930 г. и основывался на осуществлении национального права на самоопределение. Он отвечал конкретной обстановке 30-х и 40-х годов и интересам борьбы, которую вели три народа — Вьетнама, Лаоса и Кампучии — в ту эпоху. Коммунистическая партия Индокитая в связи с изменением обстановки в Индокитае и в мире приняла на своем втором съезде в феврале 1951 г. по инициативе вьетнамских коммунистов, поддержанной коммунистами Лаоса и Кампучии, решение о само- роспуске. КПИК полностью выполнила свою славную историческую миссию, и лозунг создания «индокитайской федерации» отошел в историю.

После полного освобождения Вьетнама наша партия и наше правительство неизменно продолжали следовать своей правильной внешнеполитической линии, включающей подлинную солидарность Вьетнама с Лаосом и Кампучией. Договор о дружбе и сотрудничестве и Договор о демаркации государственных границ между СРВ и ЛНДР, подписанные 18 июля 1977 г. между двумя странами, служат прекрасным символом интернациональной социалистической солидарности и знаменуют собой новый этап в развитии во всех планах особых отношений между Вьетнамом и Лаосом.

Что касается Кампучии, то, хотя клика Пол Пота — Р1енг Сари с самого начала развязала по указке Пекина пограничную войну, сопровождавшуюся исключительно жестокими убийствами и грабежами вьетнамского населения, наша партия и наше правительство всегда были сторонниками поисков решения этой проблемы на базе взаимного уважения, независимости, суверенитета, территориальной целостности, с тем чтобы сберечь дружбу между двумя народами.

Священное дело солидарности вьетнамского народа с лаосским народом и кампучийским народом всегда на протяжении почти полувека оставалось чистым и благородным делом.

В Пекине, подчеркивает газета, с 1954 г. распространяются карты Китая, территория которого включает полностью Вьетнам, Лаос, Кампучию, Таиланд, Бирму, Малайзию, Непал, Сикким, Бутан, Корею, Монголию, а также часть территорий Японии, СССР и Индии. Это используется как средство для психологической обработки народа, и особенно молодежи Китая, воспитания ее в духе тщеславных замыслов великодержавного экспансионизма и гегемонизма. Что это, как не доказательство того, что эти господа переняли от императоров древнего Китая мечту о мировой гегемонии?

Газета указывает на намерения китайских властей свернуть с верного направления борьбу народов Индокитая, помешать упрочению боевой солидарности этих народов на основе независимости и суверенитета каждого из них, вовлечь все три страны Индокитая в китайскую орбиту и нажить себе политический капитал на крови народов Вьетнама, Лаоса и Кампучии в своем торге с американским империализмом. Причем все это с целью удовлетворить собственные эгоистические национальные интересы, соответствующие интересам империализма. Но вьетнамский народ не дал вовлечь себя в орбиту гегемонизма китайских властей. Он остался верен своей правильной линии независимости, суверенитета и международной солидарности, благодаря чему он одержал полную победу в 1975 г. Мирный, независимый, единый социалистический Вьетнам — серьезное препятствие для осуществления экспансионистских и гегемонистских, великодержавных устремлений Китая в отношении Индокитая и Юго-Ворточной Азии. Именно поэтому китайские власти проводят враждебную политику в отношении Социалистической Республики Вьетнам, именно поэтому они использовали клику Пол Пота — Иенг Сари в качестве орудия для провоцирования войны против вьетнамского народа, использовали, как карту в политической игре, проблему, связанную с хуа- цяо, чтобы вызвать трудности во Вьетнаме и испортить вьетнамско-китайские отношения.

И это еще не все. Именно китайские власти прибегали и продолжают прибегать к всевозможным маневрам с целью оказывать давление, сеять раскол и беспорядок, подрывать солидарность и дружбу между Вьетнамом и Лаосом.

Политика пекинских властей, так же как и их военные акции, предпринимаемые против вьетнамского народа, нацелена на осуществление их гегемонистских и экспансионистских устремлений в Индокитае и во всей Юго-Восточной Азии. Именно в этом подлинная причина напряженности и непрестанного ухудшения отношений между Китаем и Вьетнамом.

«Нян зан», 21 сентября 1978 г.

ЭСТАФЕТА БОГДЫХАНОВ

«Новости Монголии», Улан-Батор

Еще совсем недавно мир был свидетелем публичных заверений Пекина в «вечной нерушимой дружбе Китая с Вьетнамом», в том, что эта дружба представляет собой такое же единое целое, как «губы и зубы», что помощь Китая Вьетпаму, отразившему вооруженную агрессию американского империализма, является «пролетарским интернациональным долгом китайского народа». Такие заявления звучали до тех пор, пока китайские руководители надеялись, что измотанный длительной войной Вьетнам не сможет проводить самостоятельную политику и слепо пойдет за Пекином, будет втянут в его орбиту.

Однако под прикрытием этих, рассчитанных на широкую общественность, заявлений в Чжуннаньхае разрабатывались и активно претворялись в жизнь совсем иные планы. Еще в августе

1964    г. на заседании Политбюро ЦК КПК Мао Цзэдун говорил: «Мы обязательно должны заполучить Юго-Восточную Азию, включая Южный Вьетнам, Таиланд, Бирму, Малайзию, Сингапур... Такой район, как ЮВА, очень богат, там очень много полезных ископаемых, он весьма заслуживает затрат на то, чтобы его заполучить. В будущем он будет весьма полезен для развития китайской промышленности. Таким образом можно будет полностью возместить убытки».

По своим целям и методам этот курс пекинского руководства являлся прямым продолжением политики богдыханов — феодальных правителей «Срединного государства», всегда рассматривавших район Южных морей (так в китайской литературе с давних пор называются страны Юго-Восточной Азии) как сферу своей гегемонии и стремившихся при проведении этой захватнической политики «руками варваров подавлять варваров».

Однако, вопреки расчетам Пекина, героический вьетнамский народ, добившись исторической победы и объединив свою страну, стал форпостом социализма в Юго-Восточной Азии, проводящим независимую, миролюбивую внешнюю политику.

И вновь Пекин прибегает к уже не раз испытанной им тактике давления и шантажа. В июле 1978 г. правительство КНР в одностороннем порядке приняло решение о полном прекращении экономической и технической помощи Вьетнаму и отзыве всех китайских специалистов, работавших там.

По вине Пекина сложилась напряженная обстановка на китайско-вьетнамской границе; сообщалось о неоднократных инцидентах на ней, о нарушении китайскими военными самолетами воздушного пространства СРВ. Стремясь создать дополнительные экономические трудности для страны, агентура Пекина в китайской общине во Вьетнаме стала принуждать лиц китайского происхождения бросать работу на предприятиях, в портах и в учебных заведениях.

Вьетнам стал пробным камнем политики современных китайских богдыханов в Юго-Восточной Азии. Пекин надеется, что, ело- мив эту страну, он сможет подчинить своему влиянию и все другие государства этого региона и осуществить свою давнюю цель захвата их богатых природных ресурсов. Защищая свое право на независимое и самостоятельное развитие, вьетнамский народ отстаивает те же права и для других стран Юго-Восточной Азии. Поэтому солидарность с Вьетнамом является в настоящее время столь же актуальной, как и в годы агрессии американского империализма против него.

Обозреватель «Новости Монголии», 19 сентября 1978 г.

БЕЗУДЕРЖНЫЕ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ПОПОЛЗНОВЕНИЯ

«Син Нихон», Токио

Состояние отношений между Вьетнамом и Китаем привлекает внимание всего мира. В основе нынешнего китайско-вьетнамского конфликта лежит издавна проводимая Китаем политика территориальных притязаний к соседним странам.

Со времени образования КНР в 1949 г. между Китаем и его соседями не прекращались пограничные конфликты. В настоящее время Китай выдвигает территориальные претензии буквально ко всем сопредельным с ним странам — Бирме, Непалу, Пакистану, Афганистану, Индии, Монгольской Народной Республике, Советскому Союзу, Японии, Вьетнаму и другим государствам. Земли, на которые претендует Китай, составляют огромную площадь.

До 1973 г. внешне отношения между Китаем и Вьетнамом выглядели достаточно тесными. Но даже в то время, когда в Пекине называли Вьетнам «любимым младшим братом», а Китай — «великим тылом» Вьетнама и говорили о том, что узы, связывающие две страны, нерушимы, Китай на переговорах с США превращал вопрос о Вьетнаме в объект сделки. Более того, тогда же Китай попытался завладеть частью территории своего «любимого младшего брата» — в горах провинции Каобанг.

В 1973—1974 гг. Китай заявил о своих притязаниях на принадлежащие Вьетнаму острова в Южно-Китайском море.

Эти острова стали объектом особенно пристального внимания вследствие их стратегически важного расположения, а также и потому, что в последнее время появились сообщения о том, что на континентальном шельфе в этом районе, а также вблизи Пара- сельских островов и побережья Индостанского полуострова имеются запасы нефти.

В настоящее время территориальные претензии Китая к Вьет- паму распространяются уже и на его материковую часть, где, как сообщается, имеются богатые залежи бокситов, цветных и редких металлов. Особую активность на границе с Вьетнамом Китай начал проявлять с 1976 г. В августе 1976 г. китайцы передвинули пограничные опознавательные знаки в районе вьетнамской провинции Лангшон на несколько километров в глубь вьетнамской территории. Пекин уклонился от конструктивного ответа на протест Вьетнама, заявив, что это были «самоуправные действия местных властей», однако провокации в этом районе не прекратились и по сей день.

С вьетнамской стороны не раз предпринимались попытки разрешить территориальный конфликт с Китаем путем переговоров, но все они потерпели неудачу. В октябре 1977 г. глава вьетнамской делегации на китайско-вьетнамских переговорах по территориальному вопросу, заместитель министра иностранных дел Вьетнама, предложил китайской стороне признать сложившуюся к тому времени границу между двумя странами, однако китайцы потребовали перенести пограничные опознавательные знаки в глубь вьетнамской территории в 150—200 пунктах.

В последнее время территориальные притязания Китая к Вьетнаму усилились.

По сообщениям из Гонконга, в столкновениях на китайско- вьетнамской границе применялись танки и тяжелое оружие. Там развернулись самые настоящие военные действия. Сообщают, что войска военных округов Китая, расположенные вдоль границы с Вьетнамом, приведены в состояние боевой готовности.

Притязания Китая на земли сопредельных стран и его вооруженные провокации против них в значительной степени дестабилизируют обстановку в Азии.

«За рубежом», 1978, № 44

ПОЗИЦИЯ ЯПОНСКИХ КОММУНИСТОВ

Выступая 2 февраля 1979 г. в палате советников японского парламента, Председатель Президиума ЦК Компартии Японии К. Миямото резко осудил агрессивные действия против Социалистической Республики Вьетнам, заявил о полной поддержке мер, принятых Вьетнамом для защиты своих границ, и приветствовал победу Единого фронта национального спасения Кампучии, К. Миямото подверг критике планы вовлечения Японии в фарватер антисоветской и антивьетнамской стратегии Пекина и потребовал от японского правительства проведения самостоятельной внешней политики, отвечающей национальным интересам.

Для понимания нынешней обстановки в Индокитае, сказал он, необходимо иметь в виду два обстоятельства: во-первых, шла пограничная война между Кампучией и Вьетнамом. Данные обследования, проведенного Компартией Японии на месте событий, неоспоримо показывают, что за два с половиной года войска Пол Пота совершили 6400 агрессивных акций в отношении СРВ, убили и ранили 8300 вьетнамских граждан.

Во-вторых, одновременно шла гражданская война кампучийского народа против мрачного режима Пол Пота, не имевшего ничего общего с социализмом. Установление за короткий срок Единым фронтом национального спасения Кампучии контроля над всей страной обусловлено именно тем, что режим Пол Пота не пользовался никакой поддержкой кампучийского народа.

Сейчас, продолжал К. Миямото, когда народ Кампучии сверг ненавистный ему режим, пекинские лидеры настойчиво домогаются от Японии выступить с совместным заявлением и предпринять совместные действия в Индокитае в соответствии с японокитайским «договором о мире и друягбе». В свое время в ходе обсуждения японо-китайского договора в парламенте Компартия Японии неоднократно обращала внимание правительства на опасные последствия этого союза, предупреждала, что Китай будет навязывать Японии свое специфическое толкование содеря^ащейся в договоре статьи о «гегемонии». Представители правительства, однако, заверяли, что договор с Китаем не повлияет на отношения Японии с третьими странами. Настало время доказать, что это были не просто слова. В противном случае подтвердятся опасения, что японо-китайский договор фактически является своего рода военным союзом, подчеркнул К. Миямото.

«Правда», 3 февраля 1979 г,

*            *

ПЕКИНСКИЕ ФАЛЬСИФИКАТОРЫ

«Упэн», Улан-Батор

Политика правителей Китая принимает все более лицемерный характер. В основе ее — территориальные притязания, стремление захватить соседние с Китаем государства, пишет газета «Унэн». Для оправдания своего агрессивного курса маоисты обращаются к древней истории и извращают ее. В последние годы в

КНР организуются многочисленные выставки, публикуются в большом количестве книги и брошюры, смысл которых сводится к тому, что Китай якобы потерял большие территории.

Зта стратегия Пекина, продолжает орган ЦК МНРП, направлена на завоевание им мирового господства, в том числе и на поглощение МНР. Особенно примечательна в этой связи книга некоего Ши Да «Краткая история агрессии царской России в Китае», выпущенная два года назад. В ней историческая правда фальсифицируется в угоду алчным притязаниям китайских правителей на территории Советского Союза и МНР. Маоисты не останавливаются перед отрицанием традиций государственной самостоятельности монголов и всячески чернят героическую историю борьбы монгольского народа за свободу и независимость, против иноземных захватчиков.

Центром всемонгольского национально-освободительного движения в начале XX в. стала Внешняя Монголия, отмечает газета. Первый этап этого движения предусматривал ликвидацию маньчжурского господства, создание независимого государства и установление контроля над всем монгольским населением, находившимся под администрацией цинской династии. Следующим этапом стал отпор агрессии милитаристских правителей Северного Китая, которые пытались захватить Внутреннюю Монголию. Исторические факты свидетельствуют: объединенные войска Внешней и Внутренней Монголии сражались вместе, вместе очищали исконно монгольские южные земли от китайских агрессоров. Однако маоистские историки не хотят считаться и с этими фактами.

Революционное правительство Страны Советов, говорится далее в статье, отвергло великодержавную по отношению к Монголии политику царизма. Оно стало защитником права монгольского народа на создание собственного независимого государства. Благодаря победе народной революции в Монголии создались все предпосылки для развития монголо-китайских отношений нового типа — на классовой основе. МНР по мере сил поддерживала многолетнюю справедливую борьбу китайского народа за свою национальную независимость и свободу. Монгольский народ с большой радостью воспринял весть о победе народной революции в Китае, об образовании КНР. Признав народную республику, ее правительство, он надеялся, что между народами Монголии и Китая будут развиваться отношения братской дружбы и всестороннего сотрудничества на благо обоих народов. Однако китайские руководители придерживались двуличной политики. С одной стороны, они делали вид, будто ратуют за сотрудничество, уважение суверенитета и независимости, с другой — стремились присоединить МНР к КНР.

Эта политика, не отвечавшая принципам взаимоотношений между социалистическими странами и интересам монгольского народа, потерпела крах.

Благодаря мудрому руководству, дальновидной политике партии и правительства МНР укрепились позиции, возрос авторитет народной Монголии на международной арене. Именно это и не понравилось пекинским лидерам, они начали выдвигать территориальные претензии, подрывать братскую дружбу и всестороннее сотрудничество между монгольским и советским народами. С 60-х годов руководители Китая пытались оказать политическое и экономическое давление на МНР, свести на нет исторический опыт ее развития по некапиталистическому пути.

Нападки на СССР — оплот мира и социализма — объясняются тем, указывает «Унэн», что Пекин встретил в лице СССР силу, противостоящую его гегемонистским замыслам.

Всемерно раздувая пропаганду так называемой теории «трех миров», Пекин стремится во что бы то ни стало подорвать авторитет МНР в странах «третьего мира». Договоры об экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве, заключенные между МИР и КНР, были продиктованы общей волей народов, их заботой обеспечить безопасность на Азиатском континенте, мир во все мире, однако китайская сторона отказалась от своих обязательств, начала выдвигать территориальные притязания, угрожая тем самым миру и безопасности в Азии и во всем мире.

Монголия, подчеркивает в заключение «Унэн», никогда не была частью Китая. Путем фальсификации истории Пекин безуспешно пытается ввести в заблуждение национальные меньшинства КНР, находящиеся в бесправном положении и подвергающиеся ассимиляции, создать «историческую основу» для своих территориальных притязаний. Все это — свидетельство гегемонистских устремлений маоистов, их великодержавной и экспансионистской политики.

«Правда», 4 октября 1978 г.

ВЕЛИКОДЕРЖАВНЫЙ КУРС МАОИСТОВ

«Унэн», Улан-Батор

Газета «Унэн» отмечает, что Китай на протяжении многих лет проводит экспансионистский курс в отношении монгольского государства. С момента завоевания МНР независимости, пишет газета, милитаристские круги Китая не скрывали своих хищнических устремлений проглотить Монголию и завоевать ее обширные земли.

Еще в 1936 г. Мао Цзэдун в беседе с американским журналистом Эдгаром Сноу открыто заявлял, что с победой китайской революции МНР автоматически примкнет к китайской федерации.

Позднее, в 1949 г., когда Китай сам был охвачен национально-освободительной войной и молодая народная власть, как говорится, еще не встала на ноги, Мао Цзэдун стремился присоединить МНР к Китаю. Игнорируя независимость и суверенитет социалистического государства, существовавшего намного раньше образования КНР, лидеры КПК вынашивали замысел решить судьбу монгольского народа за его спиной, без ведома его правительства.

Даже после установления официальных дипломатических отношений Пекин горел желанием аннексировать Монголию. Во время визита советской делегации в Пекин по случаю 5-летия образования КНР китайские лидеры предложили «договориться» о присоединении МНР к Китаю. Ставя вопрос, словно речь шла о пустяке, о котором можно «договориться», Мао требовал присоединения к КНР МНР, которая никогда не входила в состав Китая.

В 1964 г. в беседе с делегацией Социалистической партии Японии Мао Цзэдун вновь поднял вопрос о присоединении МНР к Китаю. При этом он обрушился на Советский Союз с клеветой, будто тот превратил Монголию в свою «колонию». Политика аннексии МНР с еще большей интенсивностью продолжалась в последующие годы, когда Пекин перешел к широким действиям, направленным на реализацию своих гегемонистских замыслов.

Неудавшиеся попытки аннексировать МНР вынудили китайские власти перейти на открытые враждебные акции против нее. Для нагнетания антимонгольской истерии в Китае начали прибегать к разного рода провокациям на территории МНР, используя для этих целей китайских граждан, проживавших и работавших в Монголии. С 1962 г. ими было проведено 26 забастовок продолжительностью до 14 дней, совершено около 500 провокаций и нарушений общественного порядка.

В годы пресловутой «культурной революции» объектом своих антимонгольских нападок маоисты сделали монгольское посольство в Пекине. Разъяренные толпы погромщиков осаждали здание посольства, бесчинствовали.

Наряду с этим активизировались и участились случаи нарушения нашей государственной границы китайскими военнослужащими и местными жителями. Китайские солдаты и офицеры углублялись порой на 15—20 км на монгольскую территорию, производя разведывательные съемки, открывая огонь по пасущимся стадам скота.

Таким образом, сущность политики Китая в отношении МНР — великодержавный экспансионизм китайских правителей, подчеркивает «Унэн».

«Правда», 22 апреля 1978 г.

*           *

*

ЯПОНИЯ ОТВЕРГАЕТ ПРЕТЕНЗИИ ПЕКИНА НА ОСТРОВА СЕНКАКУ

«Джапан тайме», Токио

Примерно 200 китайских рыболовных судов, вторгшихся 12 апреля в территориальные воды около островов Сенкаку, вышли из 12-мильной зоны территориальных вод Японии.

Мы уже выражали свое удивление по поводу этого события и должны еще раз сказать, что эта акция Китая озадачила все заинтересованные стороны в нашей стране.

Реакция китайского правительства до сих пор, однако, не пролила свет на этот вопрос. Официальные лица в Пекине, а также в китайском посольстве в Токио, кажется, делали и делают упор на то, что этот инцидент носил случайный характер. По словам официального представителя Китая, произошло следующее: китайские рыбаки вошли в 12-мильную японскую зону, увлекшись преследованием косяка рыбы.

Ответственные руководители в японском правительстве считают невозможным согласиться с данным китайцами разъяснением. Эта акция, вероятнее всего, является преднамеренной программой, осуществленной властями центрального правительства. И они решили назвать ее «случайным инцидентом» после того, как увидели неблагоприятную реакцию японцев. Другим важным аспектом этого события является то, что такой территориальный вопрос, как вопрос об островах Сенкаку, должен приниматься во внимание, когда речь идет об отношениях Японии с Китаем.

«За рубежом», 1978, № 18, стр. 11

СЛОВА И ДЕЛА ПЕКИНА

«Акахата», Токио

Вторжения китайской рыболовной флотилии в территориальные воды Японии в районе островов Сенкаку продолжают вызывать протесты в различных кругах японской общественности. Центральный орган Коммунистической партии Японии газета «Ака- хата» выступила 18 апреля с передовой статьей, в которой резко критикуется нежелание Пекина считаться с суверенными правами Японии. В статье указывается, что китайское вторжение в пределы островов Сенкаку является далеко не единственным случаем такого рода. В качестве другого примера неуважительного отношения Пекина к суверенным правам Японии газета сообщает о дискриминационной политике, проводимой китайскими властями в отношении японских коммунистов, и приводит в качестве примера случаи, когда под нажимом китайской стороны из списков делегаций японских парламентариев и представителей местных муниципальных собраний, направлявшихся в КНР, исключались лица, являвшиеся членами КПЯ. Подобная дискриминационная политика расценивается газетой как «вмешательство во внутренние дела».

Касаясь демонстративного вторжения китайских рыболовных судов в японские территориальные воды в районе островов Сенкаку, газета высказывает мнение, что это вторжение «является не чем иным, как попыткой игнорировать существующие нормы и принцип не навязывать силой свою позицию другой стороне». Как считает редакция газеты, такие действия «следует расценить как «гегемонизм», направленный на подрыв суверенитета Японии и угрожающий ее территориальной целостности».

Осуждая «бесцеремонное великодержавное вмешательство Пекина» во внутренние дела Японии, газета призывает японское правительство занять в отношении Пекина «твердую позицию».

«Правда», 19 апреля 1978 г.

ЗАРАНЕЕ ЗАПЛАНИРОВАННАЯ АКЦИЯ

«Асахи», Токио

24 апреля состоялось совещание руководителей японского правительства и Либерально-демократической партии, на котором обсуждались проблемы, касающиеся полоя^ения в районе островов Сенкаку. Как стало известно, премьер-министр Такэо Фукуда, выступая на совещании, указал, что необходимо тщательно выяснить все обстоятельства, связанные с нарушением японских территориальных вод китайскими судами.

Разъясняя это высказывание Фукуды, генеральный секретарь кабинета министров С. Абэ на встрече с журналистами заявил, что, «хотя китайские суда и вышли из территориальных вод, они по-прежнему держатся в этом районе». На китайских судах помимо рыбаков находятся военнослужащие, которые, по-видимому, и руководят операциями флотилии. Присутствие китайских военных подкрепляет существующее мнение о том, что инцидент у Сенкаку не был «случайностью», как это пытается утверждать Пекин, а представляет заранее запланированную акцию.

«За рубежом», 1978, № 18, стр. 11

ПРОЯВЛЕНИЕ ГЕГЕМОНИЗМА И ВЕЛИКОДЕРЖАВИЯ

«Акахата», Токио

Газета «Акахата» опубликовала 24 апреля заявление ответственного руководителя комитета по дипломатическим вопросам ЦК кпя ц. Хосино, который осудил действия Китая у островов Сенкаку, расценив их как проявление гегемонизма и великодер- жавия Пекина.

«Инцидент у Сенкаку,— заявил Ц. Хусино,— представляет собой грубое нарушение Китаем суверенитета Японии и попрание им пяти принципов мира, зафиксированных в японо-китайском совместном заявлении 1972 г. Прибегая к силе, Пекин пытается навязать Японии свои территориальные притязания и совершает гегемонистские действия, угрожающие территориальной целостности Японии».

«Крупномасштабное вторжение в район Сенкаку китайских рыболовных судов, многие из которых были вооружены и увешаны транспарантами с территориальными притязаниями на эти острова, нельзя расценить как «случайность»,— указал представитель КПЯ.— Совершенно очевидно, что это была запланированная и организованная акция. Китайская рыболовная флотилия и сейчас продолжает находиться вблизи этих островов, и возможность повторения инцидента не исключена».

«Совершенно очевидно,— подчеркнул Ц. Хусино,— что разного рода вмешательство Китая во внутренние дела Японии и его территориальные притязания представляют собой великодержавные действия, обусловленные отходом Китая от позиций научного социализма»,


«Эйша уик», Рангун

Первый намек на то, что что-то было не так, сделали рангунские газеты, хотя и не на страницах раздела новостей. Просматривая колонки некрологов, читатели могли прийти к заключению, что армейские офицеры продолжали гибнуть «где-то на фронте» во все возрастающем числе. Это означало, что правительственные войска снова ведут ожесточенные бои с подразделениями повстанцев. И к прошлой неделе стало очевидно, что они были вовлечены в самые крупные боевые действия за более чем четверть века повстанческого движения.

Хотя некрологи (и позднее сообщения об антиповстанческих митингах в Шанской области) появлялись в течение февраля и марта, только лишь две недели назад правительство публично объявило то, о чем каждый подозревал. В течение этого двухмесячного периода, заявили официальные лица, силы повстанцев проникли в Кунлонг и Тангян в районе Северо-Восточного командования, который граничит с Китаем.

Потребовались рукопашные бои, артиллерийский заградительный огонь и бомбовые удары самолетов ВВС, чтобы выбить повстанцев с их позиций. По официальным данным, было убито более чем 800 повстанцев; правительство заявило, что оно потеряло 135 человек убитыми, 229 ранеными и 124 пропавшими без вести.

То, что, по мнению местных и иностранных обозревателей, является более вызывающим тревогу, нежели масштабы конфликта,— это время и его очевидные мотивы. Если рассматривать это в последовательности с имевшими ранее место инцидентами, то обнаружится, что эти бои являются частью спланированной борьбы, в которую вовлечен и сам Китай.

Стало ясно, что не все было благополучно в восточных пограничных районах Бирмы, и в такой же степени стало очевидным, что этому как-то способствовали китайцы, по крайней мере наличием связей с повстанцами. Жестокие бои между правительственными войскамр1 и повстанцами имели место в начале февраля 1977 г., как раз тогда, когда заместитель председателя Всекитайского собрания народных представителей Дэн Инчао нанесла дружественный визит в Бирму. И как бы для демонстрации того, что речь идет более чем о случайном совпадении, последняя серия боев вспыхнула 1 февраля 1978 г., а только одним днем раньше заместитель премьера КНР Дэн Сяопин выехал из Рангуна после переговоров с президентом Не Вином.

Тогда как бирманская администрация хранит молчание по поводу деталей участившихся переговоров с китайскими руководителями, очевидно, что Пекин продолжает проводить свою двойственную политику в отношениях с Рангуном.

По словам Пекина, несмотря на то, что он стремится поддерживать гармоничные отношения с правительством Не Вина, Коммунистическая партия Китая считает своим долгом помогать братской партии в Бирме. Не Вин сам неоднократно посещал китайскую столицу, каждый раз ища твердых гарантий, что Китай прекратит помощь повстанцам, и каждый раз китайские руководители с улыбкой объясняли заново двойственный характер своей позиции.

Повстанцы действуют в различных частях Бирмы, но наибольшие неприятности они доставляют именно на северо-востоке, в районе китайской границы. Они давно бродили по большим дорогам к востоку от реки Салуин; однако уже более года банды «партизан» проявляют активность к западу от Кунлонга, на другой стороне реки. В военных кругах в Рангуне говорят, что, будучи выбитыми из Кунлонга и Танъяна в ходе боев в прошлом месяце, повстанцы ушли на восточный берег реки Салуин и отошли к границе.

Недавний раунд боев был последствием серии стычек, происходивших на протяя^ении всего октября 1977 года. Затем 2 бригады и 6 батальонов повстанцев общей численностью до 1500 человек внезапно нанесли удар в район между Кунлонгом (самый большой и стратегически важный город в районе) и соседним Хо-Пан- гом. В результате боев погибли сотни человек с обеих сторон (см. «Эйшауик» от 18 ноября), и эти действия убедили аналитиков, что планировалось нападение на сам Кунлонг.

Есть серьезные основания полагать, что администрация Не Вина, терпение которой было испытано, можно сказать, возмутительно лицемерной позицией китайцев, решила в конце 1977 года начать наступление против повстанцев как на восточном, так и на западном берегу реки Салуин.

В этой связи наблюдатели в Рангуне указывают на сообщения о «массовых митингах», проходящих в последнее время в различных районах Шанской области, на которых осуждается деятельность повстанцев.

Столичные газеты на первых полосах поместили сообщение об одном из таких митингов, имевшем место в Кентунге — городе, расположенном в центре «красной» зоны, к востоку от реки Салуин, граничащей с Таиландом, Лаосом и Китаем. Повстанцы обви-


нялись в осуществлении «неприглядной деятельности» и «бессмысленных разрушений», особенно близ района Монгяунг, неподалеку от китайской границы. Демонстранты осудили инсургентов за совершение различных преступлений, включая убийства и надругательства над религиозными памятниками.

Более того, сообщалось, что повстанцы выкрадывают детей из окружающих городов и деревень и продают их «в другую страну». Это словесное сочетание обычно используется местной, находящейся под контролем правительства, прессой в качестве эвфемизма, подразумевающего Китай.

Даже если правительство Не Вина решило на самом деле, что прямые военные действия являются лучшей частью дипломатии, оно ни в коей мере не оставило своих попыток заполучить хоть какой-либо ответ от китайцев.

Бирманское правительство все еще полагает, правильно это или пет, что по мере улучшения межгосударственных отношений Пекин будет постепенно проявлять больше «сдержанности» при оказании поддержки повстанцам. Однако, как можно судить по последним событиям, это убеждение мало обосновано перед лицом суровой действительности. После кровопролитных столкновений на северо-востоке страны в прошлом месяце то, что когда-то казалось многообещающим диалогом с Пекином, неловко выглядит как трата времени.

«Эйшауик» № 15, 21 апреля 1978 г.

*

ИНДИЯ НЕ ПРИМИРИЛАСЬ

Дели

Индия не примирилась с оккупацией ее территорий КНР, заявил, выступая на массовом митинге в Бомбее, премьер-министр М. Десаи. Он подчеркнул, что проблема возвращения многих тысяч квадратных километров земель, захваченных Китаем в 1962 году, когда его дивизии внезапно вторглись в Индию, была и остается актуальной, независимо от нынешнего состояния международных отношений.

 

ПОДСТРЕКАТЕЛЬСКИЕ ДЕЙСТВИЯ ПЕКИНА НА ГРАНИЦАХ ИНДИИ

Пресс Эйша Интернэшнл, Дели

Пекин проявляет большой интерес к наращиванию военно-морских сил Пакистана, стремясь, чтобы они дополнили мощь ВМС Китая. Долгосрочные планы китайцев в отношении использования порта Карачи в качестве важной базы для операций военно-морского флота Китая в районе Индийского океана хорошо известны.

Одна из основных целей строительства Каракорумской шоссейной дороги, соединяющей китайскую провинцию Синьцзян (речь идет о Синьцзян-Уйгурском автономном районе.— Ред.) с Пакистаном через оккупируемые пакистанцами районы Кашмира, заключалась в том, чтобы обеспечить выход из юго-западных провинций Китая в богатый нефтью район Персидского залива.

В то же время в пакистанской печати появляются сообщения о том, что уже выработан важный план сотрудничества между Китаем и Пакистаном в области использования атомной энергии. Авторитетный американский журнал «Ныоклеар ньюс» сообщил, что Китай будет не только помогать Пакистану стать ядерной державой, но и сотрудничать с ним в осуществлении различных проектов, связанных с использованием атомной энергии. Это сообщение опровергнуто не было.

Не менее опасна и обстановка, сложившаяся на северо-востоке. Наши северо-восточные границы фактически стали намного более уязвимыми. Угроза повстанческих действий племен нага и мизо за последние месяцы значительно возросла. Враждебно настроенные члены племени нага, прошедшие подготовку в Китае, непрерывно просачиваются в уязвимые пограничные районы. Даже во время недавнего визита премьер-министра Индии в Нагаленд там произошел целый ряд столкновений между нашими силами безопасности и повстанцами из племени нага. За последнее время сепаратистские движения зародились и в других северо- восточных районах, как, например, в Сиккиме и Манипуре.

Из Непала в Сикким и другие районы нашего северо-востока просачивается много нежелательных элементов. Это создает не только проблему обеспечения безопасности для наших вооруженных сил, но и экономические трудности.

Китай открыто подстрекает Непал и Бангладеш к тому, чтобы они создавали новые трудности для Индии.

Опасность усугубляется в свете сообщений о том, что Китай сосредоточивает силы в долине Чумби, в Тибете, поблизости от Бутана. По индийско-бутанскому договору Индия несет ответственность за внешние сношения Бутана. Сейчас предпринимаются попытки выхолостить этот договор и добиться того, чтобы Бутан имел возможность завести свои посольства в некоторых соседних странах. Это могло бы иметь катастрофические последствия для Индии в крайне уязвимом северо-восточном районе.

«За рубежом», 1979, № 2

ВРАЖДЕБНЫЕ АКЦИИ ПЕКИНА

Дели

В результате сотрудничества между империалистами и маои- стами опасные тучи агрессии и конфликтов сгущаются и на границах Индии, пишет в статье «Предательство национально-освободительного движения» секретарь Национального совета Коммунистической партии Индии Н. К. Кришнан. Странными на этом фоне выглядят высказывания пекинских правителей о желании наладить «дружественные отношения» с Индией. Примечательно, что при этом они не проявляют желания обсудить и урегулировать индийско-китайские пограничные проблемы. Ведь фактом остается то, что 36 ООО кв. км индийской территории по-прежнему оккупированы китайцами. Пекин не прекращает обучать и снабжать оружием мятежников из племен мизо и нага на северо-восточных границах Индии. Недавно открытое Каракорумское шоссе и наращивание маоистами военного потенциала в Тибете ставят перед Индией серьезные проблемы.

«Правда», 24 сентября 1978 г.

ПОЗИЦИЯ ИНДИИ

Дели

Индия не признает никакой другой границы с КНР, кроме сложившейся исторически, заявил в индийском парламенте государственный министр иностранных дел С. Кунду. Оккупация Китаем с 1962 г. некоторых районов Индии незаконна, подчеркнул он. С. Кунду отметил, что Пекин предъявляет необоснованные претензии на десятки тысяч квадратных километров индийской территории.


«Новости Монголии», Улан-Батор

В сопредельных с Китаем азиатских странах уже привыкли к «гримасам» пекинской дипломатии. Там хорошо знают на собственном опыте, что улыбки, которые расточают китайские представители, в том числе высокопоставленные, в любой момент могут превратиться в оскал. Уж на что, кажется, радушно недавно принимали повсюду в Китае делегацию видных индийских журналистов. Их уверяли в симпатиях к Индии, желании жить в мире и дружбе с великим южным соседом. И в то же самое время, как сообщает «Бизнес стандарт», в Пекине им дали карту Китая, на которой не только Аксай-Чин, но также почти весь Ару-Начал (Северо-Восточный пограничный индийский район) был показан как китайская территория.

Тем самым китайское руководство недвусмысленно дало понять, что не собирается обсуждать с Индией на каких бы то ни было переговорах территориальные проблемы. Между тем, пишет бюллетень «Пресс Эйша интернэшнл», «премьер-министр Десаи неоднократно заявлял, что сколько-нибудь серьезное улучшение китайско-индийских отношений может произойти лишь в том случае, если Пекин проявит готовность освободить оккупированные 15 ООО квадратных миль индийской территории».

И все же тяга к миру и добрососедству так велика, что в Индии и в других азиатских странах проявляют постоянную готовность вести с Китаем переговоры. Этот вопрос сейчас широко дебатируется на страницах различных индийских газет, обсуждается в выступлениях политических деятелей.

Разумеется, можно лишь приветствовать установление истинно добрососедских отношений между такими крупнейшими азиатскими странами, как Китай и Индия. Но весь вопрос в том, возможны ли подобные отношения, если к ним стремится одна сторона. Во всяком случае, без какого-либо преувеличения можно сказать, что со стороны Индии не предпринималось и не предпринимается никаких враждебных антикитайских акций. А со стороны Китая?..

Не будем ворошить прошлое, хотя в памяти индийского народа не изгладились горькие воспоминания о том, как соседняя страна предприняла неспровоцированный и ничем не обоснованный акт агрессии, захватила значительные участки чужой территории. Обратимся к событиям последнего времени. Разве говорит, например,

о готовности Пекина наладить отношения с Индией его постоянная поддержка сепаратистов в северо-восточных районах страны?

Как выяснилось, китайцы не только не ослабили, а, напротив, увеличили, в количественном отношении, помощь оружием антиправительственным группировкам племен мизо и нага. «Сообщение о том, что китайцы продолжают оказывать помощь нага и мизо,—писал бюллетень «Пресс эйша интернэшнл»,—удручающе подействовало на всех индийских руководителей; они надеялись на то, что недавний визит китайской делегации доброй воли даст какие-то положительные результаты».

О том, что подобные надежды далеки от действительности, свидетельствуют и другие факты. В частности, такой, как недавняя поездка заместителя премьера Госсовета КНР Гэн Бяо в Пакистан. Наблюдатели в Азии обратили внимание на то, что китайский гость всячески старался подогревать антииндийские настроения, используя для этой цели различные спорные проблемы между соседними государствами субконтинента. В этой связи указывают на завершение строительства всепогодной высокогорной Каракорумской дороги, которая частично проходит в районе Кашмира. Конечно, нельзя преуменьшить значение этого шоссе для развития торговли и экономических связей в регионе. Но Каракорумская автомагистраль может быть использована и для перевозки военных грузов, что дает Пекину ряд политических и стратегических преимуществ, в том числе и возможность силой вмешиваться во внутренние дела стран Южной Азии.

Есть и еще один аспект, внушающий сомнения в искренности пекинских руководителей установить добрососедские отношения с Индией и рядом других азиатских стран. В то время как большинство прибрежных государств бассейна Индийского океана выступают против строительства империалистических военных баз на острове Диего-Гарсия и в других пунктах этого региона, из Пекина не последовало ни одного возражения. И как бы в благодарность за такую позицию правящие круги США разрешили поставку в КНР сложной техники, основанной на применении инфракрасных лучей, которая может быть использована для военных целей, в том числе и для проведения разведки на индийско-китайской границе.

Все это вызывает вполне оправданное беспокойство во многих странах Азии. Там отмечают, что, заверяя на словах эти страны в дружелюбии, Китай в действительности придерживается неизменного курса экспансии. «И кто может поручиться,— пишет «Таймс оф Индия»,— что на смену нынешним фальшивым китайским улыбкам, обращенным к Индии, не появится опять звериный оскал?»

Обозреватель «Новости Монголии»,

1  декабря 1978 г.

 

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА АЗИИ МЕНЯЕТСЯ: НЕОБХОДИМО ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА НОВУЮ ПОЛИТИКУ КНР

«Мердека», Джакарта

Одна из бангкокских газет сообщила, что в Пекине состоялось совещание высокопоставленных китайских руководителей, на котором была разработана идея об использовании Китаем «заморских китайцев», или хуацяо, в проведении своей внешней политики. КНР планирует привить хуацяо мысль о «великодержавном шовинизме» и чувство превосходства над другими народами, в первую очередь народами ЮВА.

Некоторое время тому назад в индонезийской прессе было опубликовано сообщение о подрывной деятельности китайской подпольной организации, члены которой (около 100 человек, в том числе военнослужащие армии КНР) проникали в Индонезию с помощью фальшивых документов. На наш взгляд, это сообщение не должно удивлять, поскольку оно лишь подтверждает вывод о том, что политика эпохи Мао Цзэдуна не отошла в прошлое, она жива и сохраняет свой прежний характер и при преемниках покойного китайского лидера.

Сейчас, когда КНР вырабатывает политическую линию в отношении хуацяо в Южной и Юго-Восточной Азии, народы расположенных здесь стран испытывают беспокойство. Позиция Китая в вопросе о вьетнамских хуацяо и связанное с этим его отношение к самому Вьетнаму напоминают о позиции, которую КНР заняла, когда правительство президента Сукарно стало проводить определенную экономическую политику в отношении китайцев, проживающих в Индонезии.

Вьетнам, Лаос, Кампучия, Таиланд, Бирма, Малайзия, Сингапур, Индонезия и Филиппины с давних пор привлекают внимание китайских властителей. Первые колонии поселенцев из Китая появились в ЮВА в XIII в. Их численность постепенно возрастала, и в конечном итоге эта тенденция привела к тому, что китайцы стали доминировать в хозяйственной жизни наций данного региона. По мнению обозревателей и экономистов, влияние хуацяо на экономику стран ЮВА настолько велико, что они способны в течение нескольких дней обратить в хаос всю экономическую жизнь Индонезии, Малайзии, Таиланда и Филиппин.

Следует помнить, что количество лиц китайской националь- иости, проживающих за пределами Китая, составляет сегодня

21   млн. Большинство из них населяют страны Азии. Логично предположить, что Пекин уже давно принимает во внимание возможность получения политических и экономических преимуществ, вытекающих из могущественного положения хуацяо в хозяйстве азиатских государств. В Китае отчетливо понимают, что роль «заморских китайцев» в экономической структуре политически независимых государств представляет собой форму господства над последними. Сами хуацяо все чаще обращаются к Пекину за поддержкой в случае каких-либо осложнений, и КНР покровительствует им,— разумеется, отнюдь не безвозмездно.

Нынешнее пекинское руководство обращает все более пристальное внимание на хуацяо, стремясь использовать их в качестве средства оказания нажима на правительства азиатских государств, т. е. добиваясь прямой выгоды в интересах своей глобальной внешней политики, направленной на достижение господства и содержащей элементы экспансионизма. В этих целях разрабатывается организационный план сплочения хуацяо в странах, где они занимают влиятельное положение. Идея «великодержавного шовинизма» зародилась фактически в эпоху Чан Кайши, однако в тог период она была нейтрализована империализмом Японии и Запада и не могла быть привита «заморским китайцам». Сегодня же у КНР имеются для этого все необходимые возможности.

Опыт событий, происходящих во Вьетнаме, заставляет сделать настораживающий вывод о том, что одной из важнейших целей внешней политики Пекина стало распространение его влияния и господства над Южной и Юго-Восточной Азией. Совсем недавно в иностранной прессе появились сообщения о вмешательстве КНР во внутренние дела ряда государств, о поддержке Пекином экстремистских антиправительственных элементов в некоторых странах,

о его экономических махинациях. Надежды руководителей многих государств Азии па то, что установление дипломатических отношений с Пекином оградит их от китайского вмешательства, не сбылись. Наличие дипломатических связей, напротив, лишь облегчило задачу Пекину превратить свои посольства за рубежом в штабы проведения прежней политики. С этой точки зрения, видимо, нетрудно понять, почему Индонезия не торопится «разморозить» дипломатические отношения с КНР.

В последнее время мы стали свидетелями появления признаков расширения влияния Пекина на внутренние дела стран ЮВА. В газете указывается, что мишенью для КНР служила Кампучия, управлявшаяся группой индоктринизированных в духе «учения Мао». В этой маленькой стране был провозглашен маоистский лозунг об уничтожении городской культуры и переселении в дерев- шо. По оценкам западных газет, из 8 млн. кампучийских жителей по крайней мере миллион человек [1] были казнены приверженцами идей Мао Цзэдуна. Как же реагировал на все это Китай? Пекин восхвалял режим Пол Пота — Иенг Сари и оказывал ему полную поддержку, заявляя о «братской дружбе» КНР и Кампучии. Можно легко заключить, что такую же судьбу готовит Китай и другим народам Азии.

Мао Цзэдун сказал однажды, что гибель «половины человечества» «не имеет никакого значения» и что «не стоит бояться», если в живых останется только одна треть жителей планеты. В этих словах, подчеркивается в газете, возможно, скрыта истинная цель Пекина, стремящегося к поглощению соседних территорий. «Учение Мао», таким образом, напоминает доктрины Гитлера.

Следует также сказать несколько слов о визите заместителя премьера Госсовета КНР Дэн Сяопина в Непал и Бирму. Эти два государства уже давно служат объектом особого внимания со стороны Пекина. Непал рассматривается Китаем в качестве плацдарма для продвижения в Индию, а в Бирме он поддерживает промаоистских «партизан», действующих против правительства Не Вина.

Развивая теорию об «окружении» Китая Советским Союзом, Пекин проводит рассчитанный на длительную перспективу курс на широкую милитаризацию. Сегодня КНР располагает самыми многочисленными в мире сухопутными войсками, а ее военные делегации часто посещают западные страны и присматриваются к современным образцам боевой техники, рассчитывая приобрести самое совершенное вооружение. Ради наращивания военной мощи Китай готов полностью израсходовать свои внутренние ресурсы, и без того подорванные в период «культурной революции». Продовольствие и жилье для населения приносятся в жертву подготовке к самообороне. Между тем разница между самообороной, с одной стороны, и экспансионизмом и политикой великодержавного шовинизма — с другой, не ясна.

Нас беспокоит судьба китайского народа, вынужденного страдать в обмен на обещания заполучить земли и богатства других наций.

В заключение нам хотелось бы подчеркнуть, что опыт событий во Вьетнаме указывает на необходимость глубокого изучения подрывной деятельности пропекински настроенных хуацяо в Индонезии. Почему до сих пор этой проблеме не уделяется должное внимание? Почему мы столь часто равнодушно смотрим на то, как китайцы подчиняют себе нашу экономику, завоевывают доверие руководителей нашей страны и втягивают их в свои сети?

Сегодня имеются признаки, вскрывающие цели этой деятельности; нельзя игнорировать тот факт, что связь между политикой КНР и присутствием здесь хуацяо просматривается очень явственно.

Явления, происходящие на Азиатском континенте, вселяют беспокойство, что на базе шовинизма будут предприниматься действия, противоречащие интересам нашего народа и народов других стран ЮВА. Такого рода действиям нам необходимо противостоять путем укрепления национальной сопротивляемости и повышения бдительности. Если мы хотим сохранить самостоятельность, то мы должны прочно стоять на собственных ногах, а не на костылях иностранного изготовления.

«Мердека», 24 июня 1978 г.

ПРОВОКАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА ПЕКИНА

«Мердека», Джакарта

Высокопоставленные лица КНР неоднократно выступали с заявлениями о якобы «конструктивной позиции» Китая в отношении государств Юго-Восточной Азии и желании установить с ними «добрососедские отношения». Активизация дипломатии Пекина и его повышенный интерес к южным соседям, пишет «Мердека», объясняются на самом деле давнишним желанием Китая овладеть богатейшими природными ресурсами этих стран. Район Юго-Восточной Азии он рассматривает как традиционно входящий в сферу своего влияния. По мнению пекинских руководителей, примерно половина Азии является «утраченными китайскими территориями», которые необходимо «освободить». Таким образом, указывает газета, тактика Китая в Юго-Восточной Азии вполне соответствует высказыванию Мао Цзэдуна о «необходимости заполучить Юго-Восточную Азию» с ее ресурсами. Как же после этого смеет китайское руководство обвинять кого-то в гегемонизме? — спрашивает «Мердека».

Как важное орудие в осуществлении своих замыслов рассматривает Пекин китайцев, проживающих в других странах,— хуацяо. В последнее время он уделяет им особенно пристальное внимание. Известно, что в Юго-Восточной Азии проживает большая часть из почти 23 млн. хуацяо и они занимают в ряде стран этого региона сильные экономические позиции. В Индонезии, например, выходцы из Китая контролируют по крайней мере 80% частного капитала, в Малайзии в их руках практически полностью находится производство каучука и олова.

Странам Юго-Восточной Азии, подчеркивает далее «Мердека», необходимо извлечь уроки из провокационных действий КНР в отношении Социалистической Республики Вьетнам, на правительство которой Китай пытался оказать давление, раздувая кампанию в защиту якобы угнетенных лиц китайской национальности, проживающих в этой стране. Может настать момент, указывает газета, когда Пекин начнет проявлять подобные «родственные чувства» к хуацяо в других странах региона.

Таким образом, указывает «Мердека», китайская политика может стать основным источником обострения напряженности, подорвать стабильность, создать реальную угрозу миру и безопасности в Юго-Восточной Азии. Территориальные притязания, вмешательство во внутренние дела других государств, использование силы для решения спорных вопросов — вот основной внешнеполитический арсенал Пекина, пишет газета.

Для того чтобы противостоять проискам Китая, пишет в заключение «Мердека», необходимо развивать сотрудничество между странами Юго-Восточной Азии, содействовать установлению хороших отношений с Социалистической Республикой Вьетнам и обсудить возможность создания мирной, свободной и нейтральной зоны в Юго-Восточной Азии. Индонезия также должна способствовать расширению связей с другими социалистическими странами.

«Известия», 25 июля 1978 г.

АЗИАТСКАЯ ИГРА ПЕКИНА

«Новости Монголии», Улан-Батор

С начала 1978 г. заметно активизировалась китайская дипломатия в странах Азии. Сигналом к развертыванию того, что сейчас в печати называют «наступлением Пекина на Азию», послужила установочная статья, опубликованная в газете «Жэньминь жибао» в конце 1977 г. Она, по сути дела, явилась изложением внешнеполитической стратегии нового китайского руководства, пришедшего к власти после смерти Мао Цзэдуна.

Главной задачей китайской внешней политики авторы статьи в «Жэньминь жибао» назвали «образование широчайшего международного единого фронта», направленного против СССР и других социалистических стран. Наряду с настойчивым приглашением вступить в «единый фронт» развитых капиталистических стран китайские стратеги подчеркнули необходимость подключения к антисоветской политике и развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки.

Как показали последующие события, главное внимание в Чжун- наньхае (Китае.— Ред.) прежде всего решили обратить на страны Азии. Этот регион на протяжении многих веков был традиционным объектом китайской экспансии. И по сей день Пекин относит к категории «утраченных территорий» большинство стран Юго-Восточной Азии, часть территорий государств Южной и Восточной Азии. Кроме того, в странах, расположенных по соседству или недалеко от Китая, проживает около 20 млн. лиц китайского происхождения, которых Пекин стремится использовать для оказания давления на соответствующие правительства. Вместе с тем руководство КНР рассматривает страны региона как огромный рынок сбыта своих экспортных товаров и источник стратегического сырья, необходимого для модернизации китайской экономики и армии.

Первой акцией в рамках «наступления на Азию» стал визит заместителя премьера Госсовета КНР Дэн Сяопина в Бирму. В конце января на банкете в Рангуне Дэн Сяопин призвал бирманских руководителей укреплять дружбу с Китаем ради «совместной борьбы народов Азии против гегемонизма».

Это и другие заявления были расценены в странах Южной Азии как указания на желание КНР вовлечь их в русло китайской внешней политики.

О важности стран Южной Азии в планах КНР стало ясно из поездки в Бангладеш, Индию и Пакистан «делегации доброй воли» во главе с председателем Китайского народного общества дружбы с заграницей Ван Биннанем. В ходе бесед с руководителями этих стран пекинский дипломат заявлял о стремлении строить с ними отношения дружбы и сотрудничества на основе «искренности и согласованности в общем деле единения третьего мира против гегемонизма».

Во второй половине марта в Бангладеш с официальным визитом прибыли заместитель премьера Госсовета КНР Ли Сянышнь и министр иностранных дел Хуан Хуа. Во время переговоров с лидерами Бангладеш представители Китая еще раз повторили тезис о необходимости участия Бангладеш и других стран Южной Азии в антисоветском «фронте».

Практически одновременно с серией визитов в страны Южной Азии пекинская дипломатия активизировала свою деятельность и в Юго-Восточной Азии. Перед посещением Бангладеш Ли Сянь- нянь побывал на Филиппинах. Это была первая поездка высокопоставленного китайского деятеля в страну — член АСЕАН. В ходе этого визита также был затронут вопрос о «международном анти- гегемонистском фронте».

Сквозь призму «дипломатического наступления» Китая на страны ЮВА печать региона рассматривала и визит таиландского премьер-министра Криангсака Чаманана в Пекин в конце марта — начале апреля 1978 г. Заместитель премьера Госсовета КНР Дэн Сяопин в речи на банкете указал, что КНР рассматривает АСЕАН как «одну из региональных организаций третьего мира, участвующих в борьбе против гегемонизма». Но наиболее откровенно призыв к странам АСЕАН войти в «единый фронт» прозвучал 18 апреля 1978 г., когда министр иностранных дел КНР Хуан Хуа заявил: «Китай и страны — члены АСЕАН должны объединиться и поддерживать друг друга».

ВОЙНА ЧУЖИМИ РУКАМИ

Пекинские руководители не ограничились только приглашениями «объединиться» с Китаем на антисоветской основе. Одновременно с «дипломатией улыбок» приведены в действие и другие рычаги давления на азиатские страны.

Через несколько недель после визита Дэн Сяопина в Рангун поддерживаемые и направляемые Пекином бирманские повстанцы развернули наступление на позиции правительственных войск в районе городов Кунлон и Таньян. О масштабах боев говорит хотя бы то, что только убитыми мятежники потеряли более 800 человек. По мнению наблюдателей, пропекинские повстанцы пытаются обеспечить себе новую сферу влияния на западном берегу реки Салуин. Район же от восточного берега до китайской границы уже превращен мятежниками в арену их постоянного присутствия.

Аналогичную форму давления Китай применил и в отношении Индии, где с марта 1978 г. наблюдается активизация пропекин- ских националистических группировок из племен нага и мизо. «Пекин стал предоставлять мятежникам помощь оружием в более широких масштабах для подрывных действий в северо-восточных районах Индии»,— писал индийский еженедельник «Блитц».

Китай активно финансирует определенную группу лиц, чтобы вызвать беспорядки в индийском штате Сикким. Как указывал индийский еженедельник, так называемое «движение за независимость Сиккима» совершенно определенно организовано пекинскими агентами. Очевидно, что все эти акции, равно как и активные военные приготовления в Тибете, рассчитаны на оказание давления на Индию.

В политике «кнута и пряника» не стали исключением и другие страны Азии. После отъезда Ли Сяньняня из Манилы на Филиппинах активизировалась деятельность маоистской «Новой народной армии». В столице маоисты сожгли несколько общественных зданий. На севере острова Лусон и на острове Минданао ими были совершены нападения на правительственных служащих, обстреляны из засад военные автомашины. Действия террористов резко накалили политическую обстановку, в которой проходили выборы в парламент Филиппин.

Вместе с тем китайские руководители, намеревающиеся вовлечь страны Азии в русло своей внешней политики, решили использовать для нажима на правительства стран континента многочисленные и влиятельные общины хуацяо (китайских эмигрантов). Собственность хуацяо, проживающих в Юго-Восточной Азии, оценивается в 50—60 млрд. долл. «Положение китайцев в местной экономике настолько прочное,— писал еженедельник «Блитц»,— что, например, в Индонезии, Малайзии и отчасти на Филиппинах китайские бизнесмены могли бы буквально за несколько дней создать в каждой из этих стран экономический хаос». Вот это-то экономическое могущество, которым обладают зарубежные китайцы, и было решено поставить па службу Пекину. На проходившем в январе 1978 г. подготовительном совещании по работе с китайскими эмигрантами было принято решение использовать их для создания «Фронта борьбы», для оказания давления на страны их проживания.

ЦЕЛИ ОСТАЮТСЯ ПРЕЖНИМИ

Если разобраться в подлинных намерениях Пекина, то становится ясно, что Китай стремится вовлечь страны Азии в русло своей великодержавной и антисоветской политики, подчинить эти страны своему влиянию. Под знаменем «антигегемонистского фронта» пекинские стратеги пытаются создать военно-политическое объединение стран Западной, Южной и Юго-Восточной Азии, которое своими военными, экономическими и людскими ресурсами служило бы целям китайской экспансионистской политики. Ради материализации этих замыслов пекинское руководство использует широкий набор мер давления: от обещаний «добрососедства и сотрудничества» соседним странам до грубого вмешательства во внутренние дела, подстрекательства вооруженных антиправительственных группировок; от обещаний экономической помощи до экономического шантажа при содействии «заморских китайцев». События на островах Сенкаку (апрель 1978 г.) показали, что от шантажа Пекина не застрахованы даже такие развитые страны, как Япония.

«Наступление» Китая в Азии показывает, что пекинский курс не встретил там положительной реакции. Так, в ответ на призыв к созданию объединения «Китай — АСЕАН» министр-координатор по вопросам политики и безопасности Индонезии Панггабеан заявил, что правительство этой страны полностью отвергает эту идею, поскольку она противоречит «независимой и активной внешней политике» Индонезии. Комментируя это заявление, авторитетная джакартская газета «Индонезия тайме» подчеркнула, что для Китая такие понятия, как международное сотрудничество и# мирные отношения, являются лишь средством для реализации собственных планов.

На невозможность улучшения отношений с Пекином без предварительного выполнения ряда условий указало правительство Индии. Премьер-министр этой страны М. Десаи неоднократно называл в качестве главного условия возвращение Индии 15 тыс. квадратных миль индийской территории, оккупированной китайскими войсками в 1962 г. О настороженности, с которой встречают политические круги страны заигрывания Пекина, говорит, например, и выступление члена парламента Индии Я. Датта. В ходе дебатов об индийско-китайских отношениях он напомнил, что Китай своими лозунгами о мире и дружбе уже ввел в заблуждение Индию в начале 50-х годов. «Нельзя сейчас безрассудно внимать сладким речам китайского руководства»,— предостерег представитель правящей Джаната парти.

Грубый нажим пекинского руководства на Японию, проявившийся в событиях у островов Сенкаку, отрезвляюще подействовал и на японские политические круги. Влиятельная токийская газета «Санкэй симбун», подводя итоги обсуждения событий на Сенкаку, призвала «пересмотреть суть японской дипломатии в отношении Китая, исходя из долгосрочных национальных интересов Японии».

Но, несмотря на более чем сдержанную реакцию азиатских стран на «наступление» китайской дипломатии, Пекин продолжает свое проникновение в этот регион. Планируются новые визиты, осуществляются официальные и неофициальные контакты и переговоры, наращиваются китайские военные силы на южных границах. Пекин явно намерен усилить давление на страны Азии, чтобы попытаться пристегнуть их к колеснице своей великодержавной политики. Новые руководители следуют заветам Мао Цзэдуна, который заявлял: «Мы должны покорить земной шар. Нашим объектом является весь земной шар... где мы создадим мощную державу»

Обозреватель

«Новости Монголии», 15 августа 1978 г.




[1] По последним данным — свыше 3 млн. человек.