Українська електронна бібліотека

Загрузка...


Філософські проблеми гуманітарних наук (Збірка наукових праць)

М. Фуко «на грани». (археология)


С. Г. Карпова
Днепропетровский национальный университет имени Олеся Гончара

Аналізується специфіка археології гуманітарного знання М. Фуко й визначаються особливості його методологічних установок.

Проблема метода и методологии всегда была актуальной темой для самых разных философских направлений. Исследование М. Фуко «на грани» обозначает исследование именно такой методологической направленности. Основная цель данного исследования заключается в том, чтобы сформулировать философские дискурсы, которые рассматриваются в методологической проблематике, лежащие на «критическом» пересечении археологии и генеалогии в концепции М. Фуко, то, что можно по-другому назвать «существование на грани» двух методов. Археология и генеалогия будут здесь обозначены как критические методы Фуко, используемые им при анализе дискурсивной формации и социальных учреждений соответственно. Оба метода являются не только основополагающими в концепции М. Фуко, но и решающими в разработке четкого понимания того, как современный человек родился, какие темы современности образовались и сформировались.

Существует несколько точек зрения относительно методологических установок Мишеля Фуко. По существу своему они (на первый взгляд) разнообразны, но все же, в конечном итоге, могут быть сведены к нескольким положениям, которые мы (на примере некоторых исследователей фукольдианской философии) приведем ниже. Здесь, в первую очередь, мы обратим внимание на работы зарубежных и отечественных исследователей, которые существенное внимание уделяли философии и методологии Фуко. Значительное внимание данной проблематике уделяли Дрейфус и Рабиноу, которые (одни из первых) попытались «озвучить в тексте» то, что в фукольдианской философии может пониматься под «археологией» и «генеалогией», а также изменяющиеся значения терминов «археология» и «генеалогия»: «Практически с самого начала Фуко использовал в своей работе варианты строгого анализа дискурса (археология) и уделял более общее внимание тому, что обусловливает, ограничивает и институционализирует дискурсивные формации (генеалогия)... Однако вес и концептуализация этих подходов изменялись вместе с развитием его работы» [6, с. 104] (тут и далее перевод мой. - С. К.).

В ряде работ 80-90-х гг. ХХ в. взгляды Дрейфуса и Рабиноу на эту проблему были пересмотрены некоторыми исследователями философии и методологии М. Фуко и были обозначены новые варианты осмысления методологии Фуко. Так или иначе, высказывалась идея о недостаточно глубоком исследовании творчества М. Фуко Дрейфусом и Рабиноу (хотя ранее, ряд западных специалистов или в основном, или полностью, соглашались с их доводами). Предлагались новые варианты «взгляда» на метод французского философа. Так, например, Поль Вейн отмечал, что Фуко не только не был предрасположен к описанию своего метода (без дополнительных вопросов интервьюеров, «принуждающих» обратить внимание в это русло), но и вообще предпочитал не излагать свой метод, а «проповедовать примером», и это является тем моментом, который вообще ставит под сомнение положение об особой методологии Мишеля Фуко[10]. Учитывая, что целью данной статьи является не просто рассмотрение фукольдианской методологии, выявление ее глубинных особенностей и специфики, но и историко-философский анализ проблематики, то, несомненно, важную роль здесь будет иметь рассмотрение методологических установок философа разными исследователями его творчества. В таком случае, следует обратить внимание на комментарии, относительно данной проблематики, высказанные Арнольдом Дэвидсоном и Томасом Флинном. На первый взгляд, они могут показаться аналогичными, но это не так. Томас Флинн, рассматривая генезис методологических предпочтений М. Фуко, приходит к заключению о существовании трех методов - археологии, генеалогии и проблема- тизации, которые, соответственно, и последовательно применялись. Обоснование этому положению Флинн выводит исходя из осмысления большинства работ философа. Он формулирует это следующим образом: первоначально Фуко практиковал археологию как метод исследования практик; потом, с ростом внимания к воздействию власти на тело, Фуко перешел к генеалогии; конец творчества связан с методом, который больше всего подходил для исследования практик самоформирования - с проблематизацией [7]. Арнольд Дэвидсон же высказал идею о том, что те формы «анализа» (в его исследовании это понятие выступает синонимом понятия «метод»), которые производит М. Фуко, должны быть названы археологией, генеалогией и этикой [5].

В данном случае особый интерес вызывает то, что в русско- украинских исследованиях фукольдианской философии также нет единого мнения относительно методологии и «периодизации» творчества. Например, исследуя «потусторонность» «онтологии мышления» через проблему «топологии деконструктивного мышления» (с выходом на вопрос авторства) В. Б. Окороков формулирует следующее положение, которое имеет непосредственное отношение к использованию методов как «инструментов»: «Фуко было важно раскрыть «сущность» движения смыслов мышления (через эпохи), которое схватывается в генеалогиях, археологиях и стратегиях, автор лишь посредник, носитель этого движения (должен быть исключен из «науки о мышлении», выведен за скобки, - ему нет места в новой науке о мышлении, названной Фуко «археологией знания»)» [3]. Приведем другой пример: Н. С. Автономова, рассматривая идею становления от «археологии знания» к «генеалогии власти», а также в ряде других публикаций, склоняется больше к мысли «археологического знания» М. Фуко и преобладании археологического метода [1]. В то же время, в частности, В.П. Визгин приходит к положению доминирования генеалогического метода: «Творчество Мишеля Фуко обычно делят на три периода, если не считать его деятельности в 50-е гг., когда он только еще искал свой собственный путь. Условно эти периоды можно обозначить как «археология знания», «генеалогия власти-знания» и период «эстетик существования». Соответственно исследователи обычно говорят об археологическом, генеалогическом периодах и о периоде анализа «эстетик существования» или «техник самости». Однако, на наш взгляд, несмотря на действительно глубокие сдвиги в стиле исследования, в его языке и т. п. (конец 60 - начало 70-х и конец 70 - начало 80-х гг.), все творчество философа-историка, тем не менее, можно представить и как осуществление единого генеалогического проекта. В пользу такого способа его представления говорит и присутствие характерных для генеалогии приемов анализа уже в «Истории безумия» и других работах археологического периода, и решающее значение, которое имела для Фуко его встреча с творчеством Ницше (особенно его «генеалогия морали»), и стремление в 80-е гг. заместить генеалогическим языком археологическую терминологию или хотя бы подчинить первому вторую, даже если это и не было последовательно проведено» [2, с. 96]. Важно отметить, что, несмотря на иногда прямо противоположные высказывания относительно методологических основ фукольдианской философии, все же каждая концепция «находит» свое подтверждение в текстах Фуко.

Хотелось бы обратить внимание на то, что, так или иначе, у большинства специалистов, работающих «в фукольдианской области» в определенный момент возникает вопрос (ответ на который дается в процессе), который кратко звучит так: «А был ли метод»? И вообще в связи с этим можем ли мы говорить о какой-либо четкой методологической установке Мишеля Фуко? Мы считаем, что, безусловно, метод был, и не один, а как минимум - два. Ниже мы приведем обоснование данному высказыванию. Но сейчас, для полноты исследования, приведем в связи с этим «сомнение», сформулированное Гаттингом (в противовес Дрейфусу и Рабиноу) о ясности методологической концепции: «Дрейфус и Рабиноу предлагают нам общую интерпретацию творчества Фуко, полагая, что оно нацелено на выработку единого историко-философского метода, который занимает привилегированное место в современном анализе... Мне не нравятся эта и другие обобщающие интерпретации Фуко, потому что они отрицают две вещи, которые, по моему мнению, наиболее отличают его голос и ценны для него, — это специфичность и маргинальность этого голоса» [9, с. 3]. В данном случае мы не будем концентрировать внимание на «правильности» или «не правильности» понимания фукольдианской философии ее исследователями, но заметим, что Фуко и сам порой прямо противоречил точке зрения Дрейфуса и Рабиноу, что у него было два основных равноправных метода - археология и генеалогия, утверждая, например, что конструирование генеалогии - это цель его занятий, а средством для этого является археология [8].

Таким образом, мы постепенно пришли к рассмотрению и разграничению двух основных методов фукольдианской философии. Так как наше исследование будет неполным и неубедительным, если мы не уделим внимание разграничению понятий «археология» и «генеалогия» (а также археологического и генеалогического метода), и уточнению их определения, продолжим, в первую очередь, с рассмотрения археологии как метода, а потом приступим к анализу генеалогии в философии Мишеля Фуко.

Археология является важным методом для Фуко, и это связано не только с тем, что она «поддерживает противоречие» историографии, которое не опирается на примат сознания отдельных предметов. Скорей всего, это проблема, непосредственно связанная с мышлением, так как археология (как метод) позволяет «обнаружить» структуру мышления, которая «назначает границы» определенной эпохи (через непосредственный «контакт» с документами этого периода). Учитывая, что археология имеет прямое отношение к исследованию дискурса, как строгому анализу, можно утверждать, что поиск поля возможностей разного рода дискурсов ведется не похожим на исторический или документальный, а именно археологическим способом. М. Фуко, в работе «Археология знания», отмечал: «... археологическое описание - это именно уход от истории идей, систематический отказ от ее постулатов и процессов, это последовательная попытка выработать любую другую историю того, что было сказано людьми. Между археологическим анализом и историей идей действительно существуют многочисленные различия» [4, с. 138]

Таким образом, философ формулирует четыре принципа, на которых основывается археология знания как метод (что дает возможность по-новому анализ дискурса). Первый из них заключается в том, что археология рассматривает дискурс как памятник, но не как документ; не как знак другой вещи, а как вещь в ее собственном объеме: «Археология обращается к дискурсу в его собственном объеме как к памятнику. Это не интерпретативная дисциплина: она не ищет «другого дискурса», который скрыт лучше. Она отказывается быть «аллегорической» [4, с. 139].

Второй состоит в том, что археология стремится показать, в чем собственно состоит игра правил, которые использует дискурс в самой его специфичности: «Она не подстерегает ни момент, в который, исходя из того, чем дискурс еще не был, он стал тем, что он есть, ни момент, в который, расшатывая прочность фигуры, он начинает постепенно терять свою тождественность. Напротив, ее проблема заключается в том, чтобы определить дискурс в самой его специфичности, показать, в чем именно игра правил, которые он использует, несводима к любой другой игре; ее задача - следовать по пятам за дискурсом и, в лучшем случае, просто очертить его контуры» [4, с 139].

Третий принцип археологии знания имеет отношение к проблеме создающего субъекта и «бытия произведения». Археология знания тут «чужда инстанции» создающего субъекта в качестве причины возникновения и бытия произведения. Археология здесь пытается определить типы и правила дискурсивных практик, пронизывающих индивидуальные произведения. М. Фуко отмечает: «Она не хочет восстановить загадочную точку, где индивидуальное и социальное переходит друг в друга. Она не является ни психологией, ни социологией, ни, что важнее, антропологией творения. Произведение не является для нее существенным разрывом, даже если речь идет о его перемещении в глобальный контекст или в сеть первичностей, которые ее поддерживают» [4, с. 139].

И, наконец, четвертый принцип археологии знания (как метода, используемого Фуко при построении собственной концепции и при исследовании общества вообще) заключается в том, что археология знания дает регулярное описание дискурса-объекта, но при этом не обращена к истоку дискурса: «.археология не пытается повторять то, что сказано, настигая уже сказанное в самой его тождественности. Она не претендует на то, чтобы самостоятельно стереться в двусмысленной скромности чтения, которое вернуло бы далекий слабый, едва брезжущий свет первоначала во всей чистоте. Она не является ничем более и ничем иным, нежели перезаписью, трансформацией по определенным правилам того, что уже было написано, в поддерживаемой форме внешнего. Это не возврат к самой тайне происхождения; это систематическое описание дискурса-объекта» [4, с. 140].

Итак, подведем итоги исследования археологического метода в концепции М. Фуко. Археология как метод в каком-то смысле затрагивает проблему отношения субъекта к единству познавательных процедур, и, кроме всего прочего, она является своеобразной философской работой, направленной (в первую очередь) на рассмотрение условий существования, а также возникновения разного рода феноменов человеческой культуры (которые появляются «на пересечении» дискурсивных практик и парадигм). Феномены, которые ранее были скрыты в дискурсивном поле, могут быть по- новому «открыты» посредством «преодоления» стандартов опыта, ранее сформированных и «устоявшихся». Это становится возможным при погружении нас в особое состояние, «опыт-предел», где практически невозможно пережить тот или иной опыт (так как он, «расшатывает» монолитную «доктрину» субъективности и ставит под вопрос границы рациональности. В связи с этим «опыт- предел» становится реальным условием изменения внутренних содержаний и внешних объектов мира, так как представляет своего года «бытие в невозможном». Но кроме вышеперечисленных осо- енностей археологического метода существует еще несколько моментов, которые, в свою очередь, помещают уже М. Фуко как исследователя и методолога в «пограничное состояние». Точнее, углубляя проблематику археологии (с целью поиска археологического анализа, способного заставить «приоткрыться» закономерности знания, не распространяясь на эпистемологические или научные фигуры) Фуко «отправляет себя» в состояние «нахождения на грани» между археологическим и генеалогическим методами. Частично это происходит потому, что в археологическом анализе предполагается движение в направлении этическом, а не в направлении эпистемы и эпистемологии. Частично благодаря идее, сформулированной Фуко почти в финале работы «Археология знания»: «... возможно, что археология будет ничем иным, как тем инструментом, который менее расплывчато, чем прежде, позволит осуществить анализ социальных формаций и описание эпистем, связать анализ положений субъекта с теорией истории наук или поможет выявить точки пересечений между общей теорией производства и генеративным анализом высказываний» [4, с. 204].

Библиографические ссылки

1. Автономова Н. С. От «археологии знания» к «генеалогии власти» // Вопр. филос. - 1978. - № 2. - С. 145 - 152.

2. Визгин В. П. Генеалогический проект Мишеля Фуко: онтологические основания // Мишель Фуко и Россия: Сб. статей / Под ред. О. Хархор- дина. - С.Пб.; М., 2001. - С. 96-110.

3. Окороков В. Б. Метафизика эпохи трансцендентального мышления: специфика, сущность и тенденции развития. - Д., 2000. - Режим доступа: http://www.geocities.com/plt_2000plt_us/okvit/okv-95.html.

4. Фуко М. Археология знания. - К., 1996.

5. Davidson A. I. Archaeology, Genealogy, Ethics // Foucault: A Critical Reader / Ed. by D. Hoy. - Oxford: Blackwell, 1986.

6. Dreyfus H. L., Rabinow P. Michel Foucault. Beyond Structuralism and Hermeneutics. - Chicago: The Univ. of Chicago Press, 1983.

7. Flynn Th. Foucault´s Mapping of History // The Cambridge Companion to Foucault / Ed. by G. Gutting. - Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1994.

8. Foucault M. About the Beginning of the Hermeneutic of the Self // Political Theory. - 1993. - Vol. 21. - N 2. - P. 223-227.

9. Gutting G. The Cambridge Companion to Foucault. Introduction... P. 3. / Ed. by G. Gutting. - Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1994.

10.Veyne P. Foucault and the Going Beyond (or the Fulfillement) of Nihilism // Michel Foucault Philosopher. - N. Y.: Routledge, 1992. - P. 342-375.



Повернутися до змісту | Завантажити
Інші книги по вашій темі:
Філософія: конспект лекцій
Філософія глобальних проблем сучасності
Історія української філософії
Філософські проблеми гуманітарних наук (Збірка наукових праць)
Філософія: конспект лекцій : Збірник працьФілософія: конспект лекцій : Збірник праць